Книга Фиктивный развод. Не отпущу, страница 119 – Евсения Медведева

— Нам нужна полная посадка, — Добрынин стоял у стекла, наблюдая, как заливочная машина завершает укрывать рекламные баннеры льдом. — Надо к Каратику идти, пусть там свою мэрскую отмашку даст, что ли?

— Точно! — Куталадзе достал телефон и тут же позвонил другу.

И если честно, то я была приятно удивлена. Он не просто присутствовал, он давал дельные советы и по рекламе, и по способам сделать эту игру экономически выгодной. Так с его подачи было решено организовать вечеринку на пляже. Целевая аудитория — молодежь, так пусть игра станет запоминающимся пятном. Чем ближе к плей-оффу, тем выше ставка. И раз уж мы ввязались в эту битву, то выйдем победителями.

— Так, всё, — Куталадзе встал, посмотрел на часы и присвистнул. — Уважаемые беременяшки, пора спать. Завтра будет новый день.

— Левон, подбросишь мою домой? Только убедись, что она закрылась, а лучше забери всю обувь, чтобы пешком не учесала в Ледовый, — Добрынин рассмеялся и приобнял клюющую носом Леру.

— Будет сделано. У меня в багажнике два амбарных замка…

Мы собрались, я незаметно бросила в сумку рабочий компьютер, планируя поработать перед сном. Но я даже не представляла, что моей задумке было не суждено сбыться…

Глава 48

— Мам? Пап? — слова рассыпались робким шорохом бусин.

Глазам своим поверить не могла! У входа в мой дом стояла целая делегация, причем в полном объеме. Мама и свекровь сидели на своих чемоданах, кутались от пронизывающего ветра в коротенькие полушубки, а отец и тесть курили, подпирая высокие перила лестницы.

— Ну, наконец-то! — ахнула свекровь и первой подорвалась.

Я с ужасом смотрела на мужа, боясь увидеть ликование или улыбку. Но Левон был ошарашен ничуть не меньше, чем я.

— А что происходит? Атомка? Крестный ход? Или ведьм снова начали сжигать? — Куталадзе выпрыгнул из машины и ускорил шаг, чтобы остановиться между мной и родителями. Он всем своим видом показывал, что если они явились с войной, то лучше бы убраться подобру-поздорову.

Мой мужчина… Защитник. И неважно, кто стоит перед ним: родной отец, мать или заплаканная тёща. Для него весь мир будет вражеским, невзирая на степень родства.

— Левон, — свекровь скопировала фирменный жест Левона, закатив глаза, а после протиснулась между его мощной фигурой и заборчиком. Она буквально бросилась на меня, сжала в объятиях и начала зацеловывать щеки.

Да со мной могло происходить что угодно, я бы все равно не заметила, потому что всё внимание было приковано к маме.

Женщина, вырастившая меня, вскормившая грудью, горько плачущая накануне свадьбы… Она сидела абсолютно неподвижно, даже не моргала, рассматривая меня так, будто не видела год, а не несколько месяцев.

Брови опустились, в глазах слезы, а губы тряслись. Она громко всхлипывала, косилась на отца, словно ждала позволения встать и проявить хоть немного своих материнских чувств!

— Дочь, — он вскочила, забыв поприветствовать любимого зятя, бросилась наперегонки со свекровью тискать меня в душных объятиях. — Кара, ты прости меня, дуру. Ну, прости!

Как они узнали адрес? Почему не позвонили? Почему опять сделали так, как посчитали нужным?

Эти четверо неразлучников категорически отказываются уважать чужие жизни, чужое мнение, чужую правду. Их как научили, что слово родителей — закон, так они и идут с этим лозунгом.