Книга Договор на нелюбовь, страница 166 – Евсения Медведева

— Если я говорю – снимай трусы, ты их снимаешь несмотря на то, что злишься или обижена. Я потом разберусь с тем, насколько сильно ты хочешь меня убить, но трусы ты должна снять! Мы можем ругаться, не разговаривать, но спать мы всегда будем вместе. Ты можешь зубами рвать мою кожу, царапаться или душить от гнева, но во время секса. Поняла? Снимаешь трусы и мириться начинаем или ругаться, там уж как пойдёт… Каждый раз… Ясно?

— Всегда? – вспыхнула Катя и закинула свободную руку мне за шею, уронила голову на плечо и распахнула абсолютно пьяные глаза. – А если…

— А в эти дни особенно… – прохрипел я, отчаянно борясь с судорогами, что готовы взорваться в любой момент. – Ясно?

— Да… – еле прошептала Катя, и её глаза вновь распахнулись, когда тело стало дёргаться настолько сильно, что пришлось удерживать её, чтобы не свалилась.

— Кончай… – прохрипел я, ускоряя движения. Уже не сдерживался, не контролировал силу, превращая свои движения в откровенную долбёжку. Сжимал её грудь, ощущая сильное сердцебиение, вновь и вновь врывался в неё, растягивая упругую тесную молодую плоть…

— А-а-а-а-а-а! – громко завизжала Катя, впилась ногтями в мою шею и стала быстро двигать бедрами, усиливая наше столкновение. Руку с клитора не убирала, пытаясь найти облегчение. Убрал её пальцы и сжал комочек так, как ей нравилось. И всё… Моя девочка посыпалась, обмякая в моих руках от полного бессилия, но всё равно двигала бедрами, беспокоясь обо мне. Резко толкнул её на капот, подставив руку так, чтобы не ударилась и задвигался ещё быстрее, пока в голове не прозвучал взрыв, а тело предательски не стало проваливаться в сладкую тьму… Это был охренительный оргазм, от которого душа на миг вылетает из тела, обретая свободу…

— Бля**…Бля** – вновь и вновь повторял я, делая последние инерционные толчки.

— Это так… Охренительно пошло, – прошептала Катя, расслабляя тело на тёплом капоте. Её расслабленные руки шарили по гладкой поверхности, а меня злость душила, что не я получаю её выплескивающуюся нежность. – Надо почаще выбираться на природу, Царёв… А то дома ты слишком нежный.

— Катя-я-я-я, – рассмеялся я, сгребая её в охапку. – Это лишь начало, милая.

— Снова обещание? – она вытащила свой розовый язычок и прошлась по моим губам.

— Утверждение, Царёва!

— Во сколько у нас самолёт?

— Мы уже опаздываем, – я поправил её сарафан, аккуратно пряча налившуюся грудь, взял на руки и усадил на переднее сидение. – А трусы выброси, Катя… Сегодня они тебе не понадобятся.

— Чёрт… За кого я вышла? – рассмеялась Катя, взбираясь на сидение с ногами.

От её взгляда орать хотелось. Желание, нежность и любовь так тесно сплетались в этих серо-голубых глазах, что сейчас были затуманены слабостью тела, что дышать было сложно.

Жена… Моя… Можно бесконечно долго встречаться с женщиной, привыкать, обдумывать этот серьёзный шаг, но если тебя не торкнуло, то остальное – это лишь игра разума. Мы взвешиваем свою готовность к трудностям, которые придётся проходить вместе. И если есть хоть капля сомнения, то мозг начинает подкидывать идеи того, что можно и дальше просто быть вместе без этих глупых бюрократических телодвижений. Но это не мозг говорит, а страх… Намного проще собрать вещи и свалить, ведь ты ничего не должен?

А у меня не было сомнений. Не осталось их в тот момент, когда увидел её яростные глаза с балкона своего дома. Она топала ногой, орала, чтобы хоть как-то унять разрывающие её эмоции. Не бросила… Не стала играть обиженку, а пришла, чтобы разобраться или просто поорать, я так и не понял. Ну, и пусть кричит, моя малышка. А как только она убежала, забросав меня кучей угроз, позвонил другу, что мог уладить абсолютно любой вопрос в кратчайшие сроки, и сообщил, что женюсь. Гера усмехнулся, но вопросов не стал задавать, лишь уточнил дату, дав обещание всё организовать.