Книга Сломанная любовь, страница 32 – Евсения Медведева

– Ты – сухарь, Мироша. Посмотри в небо! Звёзды – это многовековая энергия, они были свидетелями всего, что происходило на нашей планете. Они знают то, чего не знает человек. Они таят в себе мудрость, Мироша. Они видели всю любовь мира, а ещё по ним можно гадать. Если загадать желание, то…

– Звезда падает! – вскрикнул Королёв, тыча пальцем в тёмное небо, усыпанное мигающими огоньками.

– Загадывай желание! Звезда знает, что всё будет хорошо… Звёзды не врут…

* * *

— Врут твои звёзды, Сладкова, – усмехнулся Мирон, поймав мой взгляд, устремленный в небо, и заскользил рукой по моему телу. – Врут!

— Это прошлое…

— А мы живём в прошлом, – Королёв отобрал сигарету и сильно затянулся, выдыхая густое облако дыма в небо, чтобы спрятаться от яркого света звёзд. – Настоящего нет. Всё, что мы делаем, оседает в прошлом, превращаясь в ил. Есть только будущее, но людям страшно думать о том, что и оно превратится в прошлое. А ты чего боишься? Того, что я разворошу твой ил? Или того, что разрушу будущее?

— Не вороши прошлое, а будущего у нас нет, – я зажмурилась, впитывая его ласковые касания. – Обещаешь?

Как только ладонь заскользила по животу, я дёрнулась и опустила руку, чтобы прикрыть свой шрам, что никогда не даст мне забыть то, что пришлось пережить в одиночку. Врут звёзды! Уже никогда не будет хорошо, потому что хорошо было в прошлом, а потом оно раскололось, переломив хребет нашей любви. Сломанное никогда не станет прежним. Пальцами будем ощущать шероховатый склеенный след шрама. Прав Мирон, врут звёзды. Нельзя им верить!

— Обещаешь?

Королёв замер, но руки моей не убрал, лишь носом зарылся в волосы, а потом поцеловал в висок и расколол своим хриплым голосом тишину:

— Конечно…

Глава 10

Это его дежурное «конечно» снилось мне всю неделю… звенящий хрип, с которым он выдавил из себя это слово, въелся мне под кожу. И эта ухмылка его насмешливая, холодная, с лица не сходила, пока он трахал меня до самого утра. Играл моим телом, как вздумается, изводил паузами и оглушал яркими вспышками удовольствия. Он даже не предпринимал попыток узнать что-либо, боялся, что сбегу, услышав хоть один вопрос, что льдинками застыли в его темных от бушующей страсти глазах. Практически молча выбивал из меня все силы и ломал хрупкие остатки самоконтроля, а когда я окончательно расслабилась и перестала думать, отдалась ему во всех смыслах, он сменил гнев на милость… Стал любить, как тогда, покрывая моё тело нежными поцелуями, вбирал стоны и стирал капли слёз, что бежали по щекам неуёмным ручьям счастья.

Но все равно, назло мне, вновь и вновь повторял это абсолютно дебильное бессмысленное в его случае слово, что нервы мои натягивало. Не сдержит своё слово! Чувствовала. Не такой он, ни за что не остановится, пока не докопается до правды.

Сердце рвалось от жгучей боли, когда он вышел из машины. Рвалось, когда принёс свою футболку, вместо разодранного топа. Рвалось, когда катился за мной следом по сонному «Яблоневому». Как тогда… много лет назад. Всегда встречал после танцев и провожал, успокаиваясь, лишь когда я оказывалась у подъезда дома. Всё поменялось. Да, не идёт следом, попивая из металлической баночки газировку, а катится в дорогущей тачке, но провожает, потому что иначе не уснёт.