Книга Сломанная любовь, страница 7 – Евсения Медведева

— Из тебя бабка, как из меня Плисецкая!

— Из тебя Плисецкая, как из меня стриптизёрша, – рассмеялась она. – Какие планы?

— Даже не знаю, за что хвататься, – вздохнула, выглядывая в окно кухни, что выходило на веранду.

— Мать звонила, – бабушка, очевидно, решила долго не плясать вокруг да около, выпалив в лоб то, что тяготило её.

— Все хорошо? – прикусила язык, радуясь, что вопрос меня этот застиг, когда я уже отвернулась от пристального взгляда к столешнице, где кофемашина стояла. Мало мне Королёва, что из ниоткуда вырос на моем пути, так еще и матушка объявилась. Ненавижу гороскопы!

— А что с ними сделается? Отец диссертацию пишет, а мать устала от однообразия серых будней и ощущает на своих плечах тяжесть бренного мира. А, забыла… Говорит, бессонница её замучила.

— Алевтина Николаевна, что за сарказм с утра пораньше? – я попыталась натянуть улыбку, протягивая ей голубенькую с золотой каймой чашечку кофе. – Не рановато ли?

— Мишку хочет увидеть, – поставила финальный аккорд женщина и отвернулась к плите. – Я отказала.

— Ну, отказала и отказала. Чего переживаешь тогда?

— А она заявила, что тогда сама придёт в гости. Про права что-то говорила ещё.

— Пусть приходит, – я пожала плечами и снова осмотрела веранду, которую предстояло покрасить.

— Ещё чего? – бабушка шлёпнула тарелку в центр круглого стола, стянула фартук и села на диванчик. – Морду недовольную я и у внука могу посмотреть, когда ты решать задачи для третьего класса его заставляешь. Или вон, к Любке Ростовой могу сбегать похвастаться, что с самого утра ничего не болит. А на мать твою пусть отец смотрит.

— Тогда отведи Мишку к ним сама, – обхватила большую чашку двумя руками, чтобы о тёплую поверхность согреть вмиг похолодевшие руки.

— Ладно, разберёмся. А что у тебя с губой, кстати?

— На грабли наступила, – натянуто рассмеялась я.

— Хм, – бабушка улыбнулась, чуть сдвинула на переносице очки и уперлась в меня своим вмиг ставшим подозрительным взглядом. – Интересно… У нормальных людей от грабель след на лбу, а у тебя на губе.

— Ты же сама сказала - у нормальных!

— И правда, – бабушка прищурилась, но потом махнула рукой. – Хоть на экскаватор напорись, главное - жить начни. А то спряталась за Мишенькой и за ворохом тетрадей, а от жизни отгородилась. Нельзя так. Один раз живем, внуча. Один. Вот мне есть что вспомнить! Я мечтаю, чтобы и тебе было, что вспомнить.

— О! Воспоминаний у меня с избытком, Алечка. За это можешь быть спокойна.

— А я не про прошлое, а про будущее. Тебе всего двадцать шесть!

— Будет двадцать шесть!

— Олька, дурная ты голова, – бабушка сжала мою ладонь в своей, чуть нагнулась, чтобы зацепить мой взгляд. – Ну, отдохни! Напейся, потанцуй!

— Ба, ты провокатор какой-то!

— Просто пытаюсь не дать единственной внучке стухнуть в собственном унынии. Хоть любовничка какого-никакого заведи, пыль-то иногда стряхивать нужно! – не унималась бабушка, не отпуская мою руку.

— Мам! А ты чего меня не будишь? – спасительный детский визг заставил бабушку отстраниться и разорвать свой гипнотический взгляд. – Блинчики! Ура!

— Ещё чего! – я вскочила с кресла и обняла тёплого после сна сына. Вдохнула запах его волос, поцеловала мягкую нежную щечку и прижала к себе крепко-крепко. – Сначала умываться, а потом завтракать.