Книга Его Мишень, страница 162 – Евсения Медведева

Вот разве так бывает? Или так и должно быть? Мы часто довольствуемся тем, что дают, боясь и помыслить, что все может быть намного лучше. Бездумно женимся, выходим замуж, разочаровываемся, обжигаемся, думая, что так у всех. И это норма. А когда внезапно начинаешь сходить с ума от идеальности мгновения с человеком, с которым хорошо не только заниматься сексом, но и просто молчать, взявшись за руки, мир рассыпается.

И мой мир рассыпался прямо сейчас.

В открытое окно автомобиля вырвался по-утреннему влажный воздух, солнце освещало цветочные луга жёлтым светом, отливая золотом на коже моей счастливой девочки. Мы мчались по проселочной дороге, вздымая клубы дыма, громко слушали музыку и подпевали, театрально содрогаясь в такт беснующихся барабанов.

— Я влюблена! Гера, давай переедем? Ты чувствуешь, какой тут воздух? А? Чувствуешь? – визжала Сеня, высовываясь из окна. Её шелковистые волосы трепал ветер, хлестал по щекам, но она будто и не чувствовала это, пребывая в собственной эйфории.

— Чувствую, – я дернул Сеньку за руку, покрытую огромными волдырями от комаров, решивших обескровить мою девочку за двое суток на просторах дикой природы. – Конечно переедем, Сень. Смотри, как комарики оценили кровушку твою. Жалко теперь оставлять их без сладенького.

— Герочка, так это же мелочи, – она хихикнула и снова принялась расчесывать следы, густо намазанные какой-то специальной мазью по рецепту бабули. – Зато спится, как на перине…

— Я тебе в городе перину организую, как только ты чесаться перестанешь.

— Куда ты меня опять везешь?

— Приехали, – с облегчением выдохнул, потому что теперь не придется отвечать на этот неудобный вопрос. Я попросту не знал, как ответить, чтобы не выдать себя с потрохами. – Выпрыгивай, чесоточная.

— Я не виновата, что твоя кровь милым жужликам не пришлась по вкусу!

— О! В этом споре я готов тебе проиграть, к тому же ты так мило трешься об меня всю ночь, – схватил её за руку, прижал, зарываясь носом в собранные на макушке волосы. Не обращал внимания на любопытные взгляды, толпы туристов, с утра осаждающих ремесленную ярмарку, растянувшуюся восточным пёстрым ковром палаток вдоль берега реки. Рядом с Ксюшей все становилось блеклым, ненужным и неважным. Как сейчас…

— Ну? Что теперь? Парашют? – Сеня задрала голову, чтобы в глаза посмотреть, улыбнулась и так забавно морщила нос, покрывший мелкими полупрозрачными веснушками. – Заглянем в жерло вулкана? Опустимся на дно морское подразнить акул? Ну, Гера? Не тяни! Я на всё согласна!

— Честно?

— Пионерское, Герочка! – в последнее время она так полюбила коверкать моё имя, словно допустимые грани прощупывала, а мне все равно было. – Ну? Парашют?

— Нет…

— Река? – охнула Сеня, заметив на берегу палаточный лагерь и разноцветные катамараны и байдарки. – Сплав?

— Давай просто погуляем? – закрыл машину, взял её под руку и, не дожидаясь миллиона вопросов, повел в самую толпу.

На удачу сегодня был фестиваль, поэтому поляна пестрела ларьками с местными изделиями, бочками меда и ремесленниками, желающими забить туристов всякой ерундой собственного производства. Ксюша отвлеклась, и мне это было на руку. Мне необходимы были эти пару минут тишины, чтобы перевести дух… Я был напряжен, как пружина, готовая стрельнуть в любой момент.