Книга Играя с ветром, страница 133 – Евсения Медведева

Смотрел в её пустые глаза, наполненные слезами, и вдруг так отчётливо понял, что она не слушает. Мои слова горохом о стену бьются.

— Я всё понял, – щелчком отправил окурок в урну и пошёл обратно. – Я желаю тебе найти идеального, Вероника. Чтобы не было у него проблем, чтобы никто не пытался обмануть наивного придурка! Но я не идеальный! И мир вокруг меня не идеальный, и я как-то привык к этому, научился барахтаться, чтобы никого не утопить. Я умею выгребать, потому что цель впереди всегда есть!

Я кричал и ловко лавировал между прохожих, слыша, как стук её каблучков вторит моему сбивчивому сердцебиению.

— А я хочу, чтобы я была твоей целью! Лёва! Я!

— А я? Я где в твоих горячих речах? Про тебя я всё понял, Вероника. Принц без прошлого и с бескрайней любовью в горячем сердце, да? Ника, тогда ты ошиблась в выборе принца. Не про меня это.

— Не уходи! Ты не можешь меня бросить вот так, – Ника опередила меня, замерла и схватила за руку.

— Всего три недели, милая, – зашептал я, покрывая её лицо поцелуями, скользил по губам, собирая солёные капли слёз. Дышал полной грудью, пытаясь насытиться её живым ароматом, от которого вырастали крылья, потому что знал её ответ. И знал свой ответ…

— Я не буду ждать, Лёва, – она обхватила моё лицо руками и стала отвечать. Целовала, рыдала в голос и впивалась в кожу ногтями. – Я больше не буду выбирать мужчину в ущерб себе. Я буду умирать, зная, что каждый вечер ты будешь возвращаться к ней! Я буду зачёркивать цифры в календаре, убивая себя бредовыми фантазиями, в которых ты просыпаешься в чужих объятиях. Наверное, я слабая, глупая и полная дура, но не смогу!

— Не будешь? – повторил я её слова, понимая, что руки сами опускаются, теряя тепло её тела.

— Пойдём домой? Просто забудем и о ней, и о её вымышленном ребёнке! Пойдем, Лёва. Нам так хорошо было вместе.

— Это ребёнок, Ника. Это ребёнок… О нём нельзя забыть. Если она врёт, то через три недели мы всё узнаем.

— Либо сейчас ты идёшь со мной, либо… либо… – она задыхалась в своей жгучей истерике. Ловила воздух жадными глотками, но не помогало. В её глазах горело пламя, которое убивало её изнутри. Девочка моя… Больно…

Я вдруг понял, что сам бы не смог отпускать её к другому. Ни за что не смог бы отпустить…

— Это конец! – внезапно рявкнул я. – Вероника, не заставляй меня говорить эту ванильную чушь про то, что мы не можем быть вместе! Есть такая вещь, как обстоятельства. Это жизнь, мать её, у неё козырей в рукавах на тысячу поколений вперед припрятано. Не мы первые, не мы последние…

Мои слова были громкими, резкими, как майский гром, и казалось, что уже ничего не может быть страшнее, но воцарившаяся тишина оказалась поистине убийственной. Я не слышал шума веселящейся толпы, рёва моторных лодок у пристани, отдаленную музыку уличных музыкантов из подземного перехода. Всё стихло, померкло, и лишь сердце отчаянно билось, невзирая на зияющую рану. Внутри всё пылало. Но поздно… Отпущу, пусть живёт без ожидания.

— Ты серьезно?

— Ника, это просто конец… Не мучай ты ни себя, ни меня, потому что я все уже решил.

— Тебя не мучить? Решил??? Решил он, видите ли! Никогда ты не был принцем, так для чего сейчас эта самоотверженность? Откуда этот долг, это никому не нужное благородство? А как же твои слова про любовь? Ведь я поверила! Поверила, слышишь? Ты любишь меня… Любишь? Ответь!