Книга Играя с ветром, страница 184 – Евсения Медведева

Она всегда не могла дышать рядом с ним. Он как тропический ливень отсекал от себя все лишнее, погружая этих двоих под колдовской купол. Маруся прижала к груди похолодевшие руки, стала пятиться, лишь бы разрушить это электрическое поле, что возникало при каждой их встрече.

— Клим, пропусти!

— А то что? – Клим внезапно оттолкнулся и слишком близко подобрался к трясущейся девушке. Её розовые губки-бантики разомкнулись от испуга, а огромные голубые глаза распахнулись. Клим аккуратно взял её ледяную руку и медленно поднял, поднёс к губам и звонко чмокнул. – Ты все равно будешь моей.

— Мечтай!

— А я и мечтаю… – зашептал Клим, наклоняясь к ней все ближе и ближе. И вот уже его носа коснулся яркий аромат клубники, он втянул воздух и улыбнулся. – Когда боксирую, когда принимаю душ и когда бессмысленно пытаюсь уснуть. Мечтаю, Маруся… о тебе. Тело становится напряженным, дыхание сбивается, а кровь бурлит, как лава в жерле вулкана, устремляясь к …

— Керезь!!! – внезапный окрик заставил Клима остановиться, хотя до её сладких пухлых губ оставалась какая-то жалкая пара миллиметров. – Отец ищет уже час!

— Царёв, вечно ты всё портишь, – Клим выпрямился, расправил свои широченные плечи, но хищного взгляда не отвел. А спаситель Маруси перемахнул через живую изгородь, закурил и подскочил к парочке.

— Маруська, – он обнял девушку, чмокнул в макушку и заржал конём. – А давай ему морду намылим? Хошь? Может, зажимать тебя по углам перестанет?

— Ой, Царев, – Маруся вздохнула и согнулась, чтобы надеть вторую туфлю. – Ты только обещаешь, а вот ни разу ещё не намылил. И вообще, ваша эта банда уже в печёнках у меня сидит! Все ж знают, что вы друг за друга стеной, как и папеньки наши! Ну? Где Королёвы и Чибисов с Генеральчиком? Что ж вы по одному-то ходите?

Девушка осмелела, зная, что Клим не станет её удерживать при Андрюше Царёве, поэтому протиснулась между ними и засеменила к дому.

Она любила их огромную дачу на берегу моря. Но больше всего она любила, когда многочисленные семьи друзей селились каждый в своём крыле, потому что тогда этот дом, построенный дядей Сашей, по-настоящему оживал. Во всех окнах загорался свет, лилась музыка, а на открытой веранде полыхали споры, к которым она привыкла с самого детства.

На мгновение закрыла глаза, представляя, как мама, тётя Катя, Люсенька, Анечка, тетя Оля и Мишель облепили кухонный остров плотным кольцом и тихо-тихо шепчутся, изредка бряцая бокалами с персиковым «Беллини». Как отцы сгрудились у камина, говоря только на понятном им языке. Как детвора разносит игровую площадку, а те, кто постарше, валяются на диванах террасы.

Хорошо. Она дома! После двухгодичного обучения за границей Маруся и забыла, каково это – ощущать счастье. А именно их огромная семья и была сердцем этого счастья. Случалось, конечно, многое. Разное. Но! Четыре раза в год они всей толпой выбирались сюда, выключали телефоны и просто были рядом, несмотря ни на что.

— Маруся! – голос её отца заставил ускориться.

А папу лучше не сердить сейчас, он и так разговаривает сквозь зубы после того, как застал за поцелуем со Смирновым в его тачке. И ведь не объяснишь ничего! Даже мама не смогла сгладить конфликт. Маруся быстро влетела по ступенькам террасы и с наскока запрыгнула на отца. Обняла крепко-крепко, утопая в поблекшей голубизне его глаз. Пробежалась пальцами по серебристым вискам, по колючей щетине и звонко чмокнула в щёку. Сердится до сих пор, даже не скрывает, поэтому и смотрит чуть исподлобья. Но Маруся знала, что это всё напускное. Вон уже как взгляд сверкает сдерживаемыми шуточками.