Книга Играя с ветром, страница 61 – Евсения Медведева

— Ты болен? – я ощупала его лоб, встала на цыпочки и губами прижалась, проверяя температуру. Потому что если у него нет жара, то объяснения этому просто быть не может. – Лёва, я из другого мира. Понимаешь? Я не привыкла по зову мужчины собирать вещи, менять привычный уклад жизни, потому что уже четко знаю, что единственная ценность для меня – это я. И, если честно, я не умею выбирать мужиков. Мне вечно попадаются гады, после которых хочется плакать и лезть на стену. Мне все мужики изменяли, Лёва. Вот ты говоришь, что я шикарная….

— Это бесспорно.

— Тогда почему меня дважды бросали за день до свадьбы? – испугалась собственной откровенности. Об этом знали лишь Курочкина и Мишина, потому что это было пиком моего позора, о котором не то что рассказывать не хотелось, вспоминать больно было. – Поэтому, Дний, успокойся. Сикать на коленки кипятком я не буду, на фамилию твою я не претендую, как и на свободу. Я просто зареклась спешить. Понимаешь?

— Хм, – Лёва внезапно рассмеялся, и туман в его взгляде рассеялся. – Впервые мне захотелось сделать что-то необдуманное, импульсивное, идущее вразрез с моими убеждениями. И на тебе… Вероника Ветер заявляет, что просто так не сдастся?

— Лев, я не хочу этого говорить, но скажу. Я тебя совсем не знаю. Что любишь? Во сколько ложишься, во сколько встаёшь? На что аллергия? – прикусила щеку, собираясь с мыслями. – Но единственное, что я знаю точно, ты – самый худший вариант из мужчин, что мог встретиться на моем пути. Вот прям самый. У тебя женщин было столько, сколько у всего офиса пальцев не хватит…

— Ника, я понял, – Лёва перебил меня и разжал руки, выпуская из своих душных, но таких безопасных объятий. Он допил кофе, вымыл за собой кружку и тихо стоял у двери, смиренно и терпеливо наблюдая, как я выбираю туфли.

Я даже не думала, что бабник, во всех смыслах этого слова, припечатает меня своим неожиданным предложением. Прижалась к нему, пока мы ехали в лифте, вдохнула ставший родным запах и смахнула слезу. Всё чаще ловила себя на мысли, что сплю… Спас, говорит? Да он же погубил меня. Отравил своим взглядом, дыханием, лаской. А антидот есть? Он обязательно должен быть, иначе я умру…

И этот взгляд его такой грустный, с которым на парковке у дома он недовольно провожал меня к своему красному «жучку», до сих пор не понимая, для чего всё это театральное представление? По его мнению, в офис мы должны были войти, сплетясь в жарком поцелуе. И это, кстати, самая безобидная из его фантазий.

Ехал прямо за мной, сигналя с возмущением, когда я проскакивала на мигающий зелёный сигнал светофора, а когда охрана затупила и отказалась открывать для меня шлагбаум, вовсе выскочил, испепеляя сотрудников своим гневом.

— Олухи! – шипел он в трубку, раздавая «люли» Керезю, чьи ребята охраняли автосалон.

— Лев Саныч, доброе утро, – я улыбнулась, кивнула и засеменила мимо нового «шефа» по дорожке к центральному входу, где уже толпились сотрудники за утренним перекуром. Шла, нарочно виляя задницей. Знала, что в этой юбке она особенно аппетитна, чувствовала прожигающий взгляд вовсе не холодных голубых глаз и кусала губы, чтобы не улыбаться.

Знала, что добиваю его… Но ничего, его растоптанное моим отказом эго быстро восстановится. Это же Лёва!