Книга Сдавайся, это любовь…, страница 140 – Евсения Медведева

Про участок это было чистой правдой. После того безумия в машине Кирилла вызвали в отделение, чтобы усмирить адвокатов Орлова, прискакавших вызволять босса. Чибисов на полном серьёзе приковал меня к себе и водил по кабинетам, искренне недоумевая удивлению коллег. Лишь Генеральчик и Монин загадочно улыбались, рассматривая не столько меня, сколько довольного Чибисова. Ну а дальше… Секс в машине… Секс в машине… Секс в машине и доооолгое поднятие на пятый этаж в его квартиру.

— Если бы ты не сопротивлялась, то мы бы успели доехать до дома, малыша.

— А я хочу сопротивляться! – я вскочила с кресла и замерла в центре кухни, сама не понимая, чего хочу больше – разорвать его, как тузик грелку, или завалить прямо здесь и сейчас. Знакомая волна жара стала растекаться по ногам, стремительно ударяя в ноющий от вчерашнего марафона низ живота.

— Тогда я хочу трахать тебя там, где приспичит.

— А меня это устраивает, майор!

Боже! Что я творю?

Но творила я полнейший беспредел. Подпрыгнула и шлёпнулась задницей на холодную гранитную поверхность.

— А меня устраивает, что ты мне должна восемь свиданий, – Кирилл машинально поправил в штанах окаменевший член и ошпарил меня своим взглядом, полным восторга, безмолвного обещания и желания. – Гони, Чибисова, а потом в ЗАГС пойдем либо добровольно, либо добровольно-принудительно. Ой, одинаковая хрень получается, что ли? Ну, ты поняла, всё равно пойдем.

— Я должна тебе?

— Запомни, малыша, – Чибисов хмурился, но покорно смотрел, как мои ноги танцуют танго хлеще, чем Шерон Стоун в «Основном инстинкте». Поджимал губы и пораженчески бросал быстрые взгляды на браслет часов, оценивая, успеем ли мы «пошалить», или опять погоны придётся снимать. – Ты сорвала куш: шикарный любовник, любящий преданный муж, но несгибаемый упрямец. Ты не сделаешь из меня тряпку, малыша. Потому что это невозможно априори.

Кирилл внезапно подошел вплотную, и вот уже его руки скользят по моим коленкам. Ну-ну… Несгибаемый? Сейчас мы это быстро исправим. Я стала раздвигать ноги, ожидая, что его сильные пальцы проложат начатый мной танец. Но гадкий Чибисов замер, стиснул руками мои ноги и тихо так рассмеялся, глядя прямо в глаза.

— Так что гони мне мои восемь незабываемых свиданий, Чибисова. И кстати, с мамой мы вечером едем знакомиться.

— С какой мамой? – моя челюсть звонко брякнулась на пол, а глаза как приклеенные смотрели в спину вальяжно удаляющемуся мужчине. – С чьей мамой, Кирилл!?

— С твоей, конечно…

Я так и сидела как истукан, пока не хлопнула входная дверь после довольного выкрика: «До вечера, Чибисова!».

Злилась. И на Кирилла – за давление, и на себя – за неконтролируемое желание сделать все наперекор.

А ведь он все правильно сказал. Все мои мужчины после Баранова были без огня во взгляде. Без стержня, без силы дать отпор. А этот будто из стали! Чувствует меня, видит насквозь, не давая шанса на хитрость. И это бесило ещё сильнее.

Он будто все обо мне знает. И то, что влюблена в него по самые уши, и то, что сил сопротивляться во мне почти не осталось…

Спрыгнула со столешницы и отправилась бродить по квартире, чтобы хоть как-то успокоить мысли.

На красивом лаковом комоде у входной двери нашла связку ключей с брелоком в виде птички, а под ней лежала записка, написанная удивительно красивым мужским почерком: «Ключи от нашего дома».