Книга Сдавайся, это любовь…, страница 84 – Евсения Медведева

— Это что за танцы бабуинов? – сквозь смех прохрипел Чибисов, выбегая из кухни. Мы с сыном замерли, я-то, понятное дело, таращилась на его крепкий торс, а Витька следил за рукой Кирилла, в которой был зажат круассан.

— Завтрак? – сын забыл и про страх быть наказанным, и про наш разговор, семеня уже в сторону источника божественного аромата свежей выпечки. – Прости, Мусь, но сессию БДСМ продолжим позже.

Витя выхватил из моих рук ремень и забросил на антресоль, на всякий случай.

— Доброе утро, госпожа, – в голос ржал Кирилл, скользя пристальным взглядом по мне с ног до головы. – Меня сегодня тоже ждёт наказание?

— Чибисов, – Витька встал рядом с Кириллом, точно в такой же манере подпер стену, пройдясь по мне таким же оценивающим взглядом, и вновь посмотрел на него. – А ты был женат?

— Неа, – Кирилл разломил круассан и щедро поделился с сыном. – А что, есть вариант?

— Тогда рекомендую. Муся тебе и выкручивание сосков, и промывку мозгов, и наказание организует. Папенька, знаешь какая она в гневе? – гоготнул Витька. – Девушка – огонь, очень рекомендую. Правда, она зареклась замуж выходить, но с этим ты сам разберёшься.

— Предатель ты, а не сын! Что, вот так просто сдаёшь единственную мать? А вдруг он маньяк, насильник или серийный убийца? А? Я его знаю-то… всего-нечего.

— О! А это уже интересно, – Витька шлепнул резинкой трусов и заржал. – Мать, мы что, спали в одной квартире хер знает с кем?

— Боюсь, что даже его хер не знает, что за черти живут в его хозяине, – это было правда забавно.

Сын, Чибисов, и это неуместное, почти комичное сватовство, хотя ещё след не остыл за Курочкиным. Я сплю?

Стояла и вспоминала, когда в последний раз Витька находился дома больше пяти минут? У него же чесотка начиналась от Курочкина, а когда мы жили с Козловым, то на двери его спальни красовалась табличка: «Крупнорогатым вход воспрещен». А тут стоит, ржет, ещё и взглядами игривыми с тем обменивается.

— Всё! Жениться позже будем, – Кирилл схватил меня за руку, притянул к себе весьма грубо, лишая возможности на сопротивление. Ну хоть чуть-чуть… Ну хоть ради приличия! – Доброе утро, малыша.

Действительно, доброе… А когда его губы так требовательно и весьма грубо впились в мои, то, кажется, даже птички так радостно защебетали. Чибисов шлепнул меня по заднице, направляя в кухню. Я не просто обомлела! Я охренела!

Ожидала чего угодно, но не накрытого, как в хорошем отеле, стола.

— Мать, – прошептал Витька, осматривая разнообразие блюд, начиная с омлета, заканчивая горячими круассанами. – Надо брать! Он хоть тебя откормит, а то ветром скоро таскать по улицам начнёт уже.

— Остряк! – я щелкнула сына по затылку и села на свое место, а ещё через мгновение передо мной очутилась чашка свежесваренного кофе. – Ты кто такой, Чибисов? Кто ты, мать твою, такой?

— Вот, опять она про мать твердит, – Кирилл шлепнулся в кресло рядом, бесстыже жмякнул меня за коленку и, подобрав под себя ноги, стал уплетать омлет. – Ладно, познакомлю. Ешь, давай!

Наш завтрак вовсе не походил на компанию малознакомых людей. Кирилл живо и с интересом расспрашивал Витьку про учебу, про дальнейшие планы, и это был не просто трёп ради галочки. Они спорили, изредка толкали друг друга локтями, а потом гоготали в голос так, что стены дрожали.