Книга Наизнанку, страница 125 – Евсения Медведева

Так сильно захотелось выбежать на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Крашеные в нездоровый бежевый оттенок стены давили, вызывая ставшую привычной мигрень. Боли стали посещать все чаще, усиливаясь по вечерам, когда дом замирал в тишине, где властвовал лишь стук моего одинокого сердца. Не радовало даже то, что отец перестал пропадать на работе, засев в своем домашнем кабинете. Не радовал Снежок, заметно подросший за эти две недели, да даже малиновый диван перестал поднимать настроение.

Схватив шубу, затормозила у дверей, посмотрев на огромный циферблат электронных часов в фойе университета. Куранов приедет только через час. Мы договорились, что он доверяет мне, а я не подставляю его, предупреждая о своих передвижениях заранее. Но сейчас мне было просто необходимо сбежать отсюда.

— Моисеева! — знакомый голос за спиной выдернул из неясных мыслей. В последнее время ясности в моей жизни совершенно не хватало.

— Привет, Марат! — увидев школьного друга, стала размахивать рукой, пробиваясь сквозь толпы студентов, спешащих перекурить перед парой.

— Ну, ты краса… — он схватил за руку и стал вращать, разглядывая, как экспонат в картинной галерее. — С каждым днем становишься все краше!

— Ладно тебе!

— Ты же помнишь, я никогда не вру!

— Ага, никогда не врал, когда прятался от Наськи в мужском туалете, тиская молоденькую практикантку английского, или не врал, притворяясь больным, когда мы всем классом шли на субботник…

— Хватит…. А то я получаюсь каким-то злодеем.

— А ты хороший? Белый и пушистый?

— Ага, — он дернул меня, выхватывая стиснутую в руках шубку. — Ты снова учишься? Решила освоить все профессии мира?

— Да, — я повернулась спиной, просовывая руки в рукава шубы. — Решила попробовать себя в детской психологии, как ты и говорил. Хотя… Если честно, то я очень сомневаюсь, что сделала верный выбор.

— А что так?

— А то, Маратик, что я в своих узлах мыслей разобраться не могу, куда мне к деткам? Да мне вообще к ним нельзя подходить.

— Ян, дети не ждут от тебя психоанализа высшей категории. Им нужна капля понимания и любви. А в тебе этого хоть отбавляй. Знаешь, я приглашаю тебя к себе. — Марат прищурился и полез во внутренний карман пальто.

— Куда? — я резко отшатнулась от друга, пытаясь рассмотреть его мимику.

— Расслабься, ты чего такая запуганная? Я уже два года руковожу детским домом— интернатом. Недалеко отсюда. Мой контингент — детки, вырванные из семей. Так сказать, жертвы гос. системы. А мы им помогаем, показываем, что пьяные матери, обкуренные отцы — не норма. Влияем на еще гибкий детский мозг, чтобы избежать, предупредить повторение сценария, только уже во взрослой жизни детей. Ну, что я тебе объясняю. Присоединяйся, у нас коллектив молодой. Детки от пяти до двенадцати лет. Приходи!

— Даже не знаю… — я сжимала в руке втиснутую визитку.

— Ну, Моисеева! Ты что? Попробуй для начала.

— Хорошо…

Выскочила на улицу, вдохнув ледяной воздух полной грудью, и тут же застыла на месте, наткнувшись на скучающего Куранова. Он стоял, прислонившись к капоту машины, и играл в телефоне.

— Ну… И часто ты освобождаешься раньше? — абсолютно ровный, даже холодный, как декабрьский ветер, голос, не сулил ничего хорошего. Он продолжал быстро перебирать пальцами по широкому экрану смартфона.