Книга Наизнанку, страница 22 – Евсения Медведева

— Это очень… очень дорогая рубашка. Надеюсь, что твоя стряпня того стоит!

— Привет, — Яна вздрогнула и стала поправлять длинные волосы, которые еще не высохли после душа. — Прости, но я очень проголодалась!

— Привет, — я немного замер, потому что не ожидал услышать ее робкий голос. Яна прижалась к барной стойке и посмотрела на меня, оторвав взгляд от пола. Она двигалась глазами снизу верх, а потом вспыхнула ярким румянцем, наткнувшись на расстегнутую рубашку. Яна закусила губу и отвернулась, пытаясь спрятать свое смущение.

— Я в душ…

Я сделал пару шагов вперед спиной, а потом бросился от этой занозы в ванну, где открыл кран с горячей водой. По черному кафелю поползли клубы пара. Я глубоко вдохнул обжигающий воздух и, скинув одежду, встал под душ. Иногда меня посещали противоречивые мысли. С одной стороны, мое возвращение имело веские причины, а с другой стороны? Как-то все слишком по-другому… Иначе… Я не готов ко всему этому эмоциональному, домашнему. Что это? Зачем? Я закрыл глаза и снова вспомнил эту румяную блондинку на моей кухне. Черт! Я сильно хлопнул стеклянными дверками душевой кабины, создавая больше шума, чем рассчитывал. Намного проще жить, когда сердце холодное, как снежинка, а душа сухая, как пустыня…

— Привет, — Яна варила кофе, внимательно следя за туркой, она бросила на меня едва заметный взгляд из-под опущенных ресниц.

— Знаешь, мне кажется, что ты просто забыла, как меня зовут, поэтому за сегодняшнее утро поздоровалась уже дважды!

— Черт! Прости, — Яна улыбнулась и разлила ароматный кофе по маленьким чашкам из чёрного прозрачного стекла.

— Б*ть, я себя чувствую шлюшкой, чье имя забывают наутро! — я сел на кожаный диван и закурил.

— Прости! Я помню, как ты меня спас. Помню, как нес на руках. А больше ничего не помню!

— Ладно, забыли. Ну, чем будешь кормить?

— Ну, не томи.

— Олег… Меня зовут Олег. Если снова забудешь, то я больше не стану тебя спасать.

— Отлично! Ну, учитывая, что в твоем холодильнике пусто! Представляешь, он новый, даже наклейки на месте. — она поставила на стол стопку румяных блинов и банку варенья.

— Ого! У меня было варенье?

— Нет! — Яна села на стул, подогнув под себя ногу. Она внимательно смотрела на меня и пила кофе, обхватив чашку двумя руками.

Я курил, выдыхая дым в открытое окно, а сам искоса наблюдал за ней. Лучи утреннего солнца освещали ее лицо, на котором не было ни грамма косметики. Но ей шла натуральная красота. На смуглой коже голубизна глаз была еще ярче, нежно-розовые губы казались нарисованными, а маленький носик так и хотелось пощекотать.

— Ну? Где взяла?

— У соседки, — она рассмеялась, а на щеках вспыхнул уже знакомый румянец. — Она попросила достать попугайчика, который забрался за антресоль. Я помогла старушке, а за это получила ингредиенты для блинов и варенье.

— Я запретил тебе выходить из квартиры! — вскрикнул я, но тут же осекся, когда увидел ее испуганный взгляд.

— Я… — она поставила кружку и опустила глаза.

— Ты звонила?

— Нет, не звонила. Но очень хочу! Олег, мне нужно позвонить мужу. Он, наверное, переживает.

— Конечно, переживает. Только если бы это было безопасно, то я отвез бы тебя сразу домой. А раз ты сидишь в моей рубашке, на моей кухне, то это небезопасно, — я выдохнул и, затушив сигарету, повернул свою голову, встречаясь с ее голубыми глазами.