Книга Табу, страница 142 – Евсения Медведева

Но я был глуп и полон иллюзий о городской жизни, поэтому бросил все и укатил в районный центр, полный предвкушений чего-то нового и неизвестного. С Сёмкой мы были знакомы с детства, он был таким же, как я, сыном егеря, которому приходилось вставать в пять утра, чтобы зимой по льду пересекать реку, стремясь к знаниям даже в лютый мороз, а весной и осенью на лодках, ёжась от пронизывающего ветра. Тогда и познакомились. Ну как познакомились?

Позади небольшой деревеньки, за высоким забором стояла психлечебница. Больные там были смирные, просто своеобразные. Мы с отцом всегда привозили излишки рыбы, грибов и ароматной лесной ягоды. Два раза в день персонал отпускал их искупаться в реке, местные знали распорядок, и носа не казали туда, берегли свои нервы. Не из-за опасности или ещё чего-то, просто вид голых и совсем не молодых тел мало кого вдохновлял, поэтому в это время кроме пары школьников, ожидающих переправу к дому, никого не было.

Ожидая в привычном месте, пока приплывет отец, я пинал камни с небольшого холма. Новые туфли, подаренные мамой первокласснику, так красиво сверкали на солнце лаковостью кожи, что я залюбовался, пропустив ссору мальчишек. А когда очнулся, то ссора уже превратилась в настоящую драчку с непременным купанием в уже замутнённой илом осенней воде.

Местные задиры стали бросаться водорослями в бедных «чудиков», между прочим, местных звёзд. Один, как обычно щеголял в белом халате на голое тело, а второй гордо расхаживал в генеральском кителе и прохудившейся кепке, подаренными щедрыми гостями-рыболовами. Ну, Сёма и полез заступаться за безобидных чудиков. Один против толпы глупой шпаны, поэтому мне ничего не оставалось, как броситься в воду, позабыв про новые туфли и рюкзак с только что полученными учебниками. Мы бы отбились, конечно, но подплывший отец был другого мнения. От его зычного голоса местные рассосались, а мы с Семкой остались стоять в воде, грязные и совершенно непохожие на аккуратных первоклашек. После моральной порки, правда, уши нам все-таки надрали, нам ничего другого не оставалось, как подружиться.

Обход, которым заведовал отец Сёмы, был совсем небольшим, а вскоре его и вовсе присоединили к нашему. Все счастливое семейство Мосиных шустренько перебралось в новую казённую квартирку, с легкостью позабыв про тяготы дикой жизни. И видеться мы стали только в школе, потому что после уроков меня на лодке ждал отец, а Сёму друзья на спортивной площадке во дворе.

Мало кто понимал, отчего я злился, ведь даже городские порой не имели того, что было у меня. Отец достроил огромный дом, над которым трудился почти шесть лет, мама закончила ремонт. Нас за это недолюбливали, за глаза называя «барщиной». Но у родителей на этот счёт было другое мнение. Отец трудился не покладая рук, чтобы превратить наш большой остров посреди Волги в настоящий рай. Все жилые постройки были спрятаны в разлапистых ветках деревьев, а видимая часть острова, так сказать гостевая, была словно с картинки, сверкая ухоженностью и красотой. Иногда отец, чтобы подзаработать в сезон, пускал рыбаков в гости, сдавая в аренду жилье и лодки. Как правило, это были одни и те же мужчины, приезжавшие большими компаниями, и наш остров оживал от восторженного детского визга, счастливого смеха, а по вечерам затягивался дымком шашлыка и ароматом копченой рыбы.