Онлайн книга «Табу»
|
— Олег, – Моисей впервые на моей памяти назвал зятя по имени, сел напротив, открыл бутылку и разлил по стопкам прохладную жидкость. – За Плюшу. За семью. За тишину и улыбки. Я только после сорока понял, какое это счастье, когда дома тебя ждут. Пусть нас всех ждут… — А мы пусть возвращаемся, – закончил за тестя Олег. Моисей опустил взгляд, пряча искрящуюся влагу. Рука сама потянулась к стопке. Мы выпили молча, в тишине, так и не скрестив взгляды. Под треск влажных поленьев в камине смотрели себе под ноги, думая каждый о своём. Олег ощущал странные, неконтролируемые перемены внутри, непрекращающейся щенячий восторг, Моисей не мог поверить, что его эпоха закончилась, но он стоит на пороге новой жизни, где он любящий отец, дед, и даже возможно муж, а мне так захотелось, чтобы этот дом ожил, чтобы окна вспыхнули светом, а бесчисленные квадратные метры, дизайнерски оформленных комнат задребезжали от звонкого смеха и музыки, чтобы на кухне пахло выпечкой, а не стерильностью хлорки, чтобы большая кровать была скомкана и пахла пряной вишней, а не табаком. — У каждого должна быть семья, – прохрипел Моисей, разливая очередную порцию «сыворотки правды», – и мы должны оберегать каждого. И не верю я, что это совпадение – исчезновение Оксаны, Васьки и активное движение Панфилова. Этот скот способен на такое, что вам, мои пушистые головорезы, и не снилось. Ему все равно на принципы и прочие слабости современного социума, он за бабки удавится, а за большие – маму продаст. — Может, тогда и действовать, через «маму»? – усмехнулся я. В голове зароились мысли. И думать не мог, что решать придётся именно сегодня. Эта фраза абсолютно машинально сорвалась с языка. Мысленно прокрутил весь разговор с Кархаровым. Он знал цену и себе, и информации, которую склонив голову, приносили ему на блюдце. Он виртуозно управлял людскими возможностями, о которых те даже не догадывались. Смотрел на меня своими блеклыми, матовыми глазищами и оценивал стоимость того, что знаю. Перед глазами всплыло всегда добродушное лицо Малинкина, затем обескровленное от ярости Кархарова, ну в завершении собственной моральной пытки – бледную и исхудавшую Оксанку. Сердце вздрогнуло, заглушив совесть, которая, поджав хвост, удалилась в дальний угол, волоча за собой белый флаг поражения. Решено? Или? — Он давно осиротел, – отмахнулся Моисей от моих слов и вновь наполнил стаканы. — Да не о том я. Если все сводится к деньгам, то они оставляют след, а большие деньги оставляют траншею. И вот тут меня осенило, а чего это наш Малинкин молчит? Наш гений финансов и скупердяй сотого уровня давно получил указание от «молодого папы» мониторить крупные транши. — А учитывая стопроцентную продажность Панфилова, это очень подозрительно… – Наскалов задумался, затем снова посмотрел на телефон. – Займусь им лично, ты не обижайся, дорогой тесть, но я нервничаю, когда меня не слышат, ведь это была совсем не просьба… — Нажремся? – Моисей скривил губы, но тут же выбросил все мысли и снова разлил горючку… * * * «Местью не решить проблем. В конце концов, станет только хуже.» – вспомнил я свои слова, сказанные однажды Наскалову, и рассмеялся. Скрываемый плотной тонировкой автостекол, курил, выпуская кругляши к потолку, периодически заливаясь в спазме смеха. Смеялся над собой, над жизнью своей карикатурной. Оливье какое-то. Все через жо**. |