Книга Табу, страница 162 – Евсения Медведева

Бояра вскрикнул, отталкивая меня прямо в сугроб, потому что тихим юзом на нас мчался черный «мерин». Убегать было некуда, потому что спиной упирался в каменную кладку цветника, поэтому с обречённостью наблюдал за приближением, сидя в пушистом, только что накиданном сугробе снега. К моему счастью, издав резкий свист, авто замерло в сантиметре от моего носа, зародив в моей голове нечеткие мысли о молитве, прославлению небес и дикой тяге закурить.

— Мара, б**ть! Ты обкурился что ли? – Бояра со злостью стукнул кулаком по капоту, желая, чтобы на отполированной поверхности образовалась уродливая вмятина, и бросился вытаскивать меня из сугроба.

— Сорян, – Мартынов приоткрыл дверь и явил нам свое абсолютно довольное и улыбающееся лицо. – Я перестарался с эффектным появлением, да?

— Нет, что ты? У меня в кармане вместе с презервативами валяется еще пара жизней! Может, отъедешь и попробуешь еще разок угробить меня? – заорал я, как только отряхнулся от налипшего снега. – Выходи! Сейчас моя очередь тебя пугать!

— Вы идите, я чуть позже! – хохотнул Мартынов и закрыл дверь, не забыв заблокироваться. Даже сквозь неплотную тонировку был виден его нелепый белоснежный оскал.

— Ребёнок, блин… – Пашка еще раз вскинул кулак, четко намереваясь садануть по стеклу, но сдержался. Выдохнул и обреченно махнул на друга.

Уговаривать нас не пришлось, всё еще кипя от негодования, зашли в тёплый остекленный подъезд, окна которого были затянуты резными рисунками морозного кружева. Естественно, около двери сидел охранник, наблюдающий за придомовой территорией. Он лишь кивнул, не отрывая глаз от огромного монитора с лентой камер.

— Батя дома?

— А вас не приглашали? – молоденький парень вмиг поднял взгляд, внимательно осматривая Пашку в странной подростковой шапке и меня, до сих пор белого от вынужденного СПА в сугробе. – Сергей Анатольевич, извиняюсь, не признал. Да, все дома.

Но дальше двух шагов мы не прошли, не сговариваясь остановились, потому что сквозь закрытую дверь было слышно какое-то странное шипение. Звук был пугающим и совершенно непонятным, мы замерли, безмолвно переглядываясь на пороге.

— Шипят?

— Они уже давно шипят, – откликнулся охранник. Парнишка медленно отвел глаза от камер, снова окинул нас внимательным взглядом и, пожав плечами, не обнаружив ничего подозрительного, вернулся к обязанностям. – Сначала напрягало, а потом привыкли.

Ну, просто стоять тут смысла не было, поэтому Пашка первым толкнул дверь.

По широкому холлу носились Маришка с охапкой платьев, Янка с корзиной пелёнок и прочей чепухи непременно розового цвета, пара официантов, накрывающих стол для праздничного обеда, а в завершении Машка, пытающаяся поймать своих дочерей, пока те не наделали много шума, прекрасно понимая, что это неизбежно. Ната и Катя убегали от матери, на ходу стаскивая с себя белоснежные атласные бантики, сдерживающие по-детски непослушные белокурые локоны.

Кстати, шипением оказались обрывки фраз, которыми тихо обменивались шуршащие по дому, когда сталкивались в круглом холле, откуда подобно солнечным лучам расходились двери в зал, кухню, столовую, многочисленные санузлы, гардеробные и небольшие коридоры, ведущие в разные крылья просторного дома, а так же широкая витиеватая деревянная лестница на второй этаж. Все говорили шёпотом, если это можно так назвать. По первому этажу звонко распространялось змеиное шипение, вперемешку с глухими звуками топота. Вдруг дальняя дверь открылась и все смолкло. Олег высунул голову, сжал губы, завершив свой немой монолог грозной демонстрацией кулака, а после снова запер дверь.