Онлайн книга «Табу»
|
«Нет… Даже не думай. Нельзя туда лезть!» – назойливая мысль билась в голове загнанным зверем. Но чем больше она вопила, тем отчетливей становились картинки воспоминаний, сдобренных возбуждающими звуками прошлой ночи. — Нет, вы только посмотрите на нее, – прошипела Карина, кокетливо подтягивая на довольно внушительную грудь полотенце. – Да по ней же видно, что всю ночь «лакала сметану!» — Мяу, – прошипела я и полностью скинула полотенце, сильно выгнув спину. Раздражение, вот что перекрыло меня, когда вместо приятных воспоминаний я была вынуждена вернуться в реальность, наполненную флюидами родственной любви. Эти резвые козочки, эти совершеннолетние хищницы буравят меня взглядом с самого аэропорта. Именно там все поняли, что потеряли меня из виду вчера. А это непростительно для совместных посиделок. — Нет, ну точно, Кошка! Кто он? Мы его знаем? А как ты вчера добралась до дома? С нами тебя не было, – пухлая Каришка всегда тяготела к сплетням, собственно, не будучи исключением в нашем «прайде». Она, как и другие пять сестер, видела сущность бытия исключительно в сплетнях. Именно поэтому в нашем городе, чтобы получить нужную информацию, нужно налить пару бокалов одной из сплетниц Марковых. Отец говорит, что эту отличительную черту они унаследовали от своего отца. Царствие ему небесное… Маркова продолжала прожигать меня своими карими глазами, надеясь на приступ сестринского откровения. Короткие пухлые пальчики быстро пробегались по запястью с мультяшной татуировкой. — Ну, наконец-то, лежу и думаю, когда же мои родственнички налакаются, чтобы открыто обсудить аморальное поведение одной из своих сестер, – говорить совсем не хотелось, но и терпеть их перешептывание уже достало. Этот настойчиво навязчивый шепоток преследует меня постоянно: на детском дне рождении, на похоронах или, как сейчас – на продолжении девичника. Они перешептываются, перемывая мои косточки, а я улыбаюсь и назло делаю то, от чего мои «приличные сестрички» роняют челюсти на пол. — Ну, что еще? – заметив шевеление слева, я приоткрыла глаз, уловив недовольное выражение Янки. — Ничего, – фыркнула она и отвернулась, словно совершенно случайно пялилась на меня уже битый час. Ей, как и всем другим, было интересно. Но в Янке слишком много гордости, чтобы уподобиться Марковой. Хотя… — Не стесняйся, говори, – прошептала я, практически отключаясь. Мягкий пар успокаивал, стирая с кожи саднящее ощущение после часового массажа. – Я сегодня добрая. Отвечу, поделюсь опытом, научу новому… — Прикрылась бы, – прошептала Юлька, подтягивая полотенце почти к подбородку. — А чего стесняться-то? Посторонних нет. А то, что в вас комплексов больше, чем достоинств – ваши проблемы. Мне стесняться нечего. — Тебе не надоело? – Маринка бросила в меня полотенцем, затем присела рядом, наклонившись к моему лицу так близко, что я ощутила аромат фруктового шампанского. — Чего тебе опять надо, сестренка? — Я видела, с кем ты вчера уехала, – зашептала она. – Если ты будешь доставать Янку, я найду, кому позвонить, чтобы тебя приструнили, не думай, что все мы тут чистые простушки, над которыми тебе можно потешаться. Я все знаю, дорогая. Только попробуй испортить мою свадьбу! — О БОЖЕ! – Приподнявшись на локтях, внимательно осмотрела симпатичное лицо Маришки, переполненное решимостью. Аккуратные черты лица стали жестче, мягкая линия губ вытянулась в тонкую полоску, а голубые глаза были готовы меня сжечь заживо. Отсутствие привычного макияжа делало ее лицо мягче, настоящей, что ли. Если б не знала, что эта милая дамочка с родинкой над губой может перегрызть мне глотку, просто так, ради развлечения, рискнула бы подружиться. – Какие страсти. Обожаю родственные связи! Все такие понимающие, преданные и настоящие! Прям гордость берет! Смотрю на тебя, и расплакаться хочется, честное слово. |