Книга Пепел прошлого, страница 1 – Евсения Медведева

Примерно 10 лет назад…

Перепонки разрывались от настойчиво-разрывного шума. Да, именно шума, потому что музыкой назвать это было просто невозможно. Вокруг все вибрировало, я старался не наклоняться на барную стойку, потому что тело тут же начинало сотрясаться, как при эпилептическом припадке, ноги дергались, а мозг не мог сфокусироваться на чем-то конкретном. Чтобы хоть как-то отвлечься, обводил глазами подвальное помещение.

Стены были задрапированы черной тканью, она была плотно облеплена толстым слоем пыли, и от каждого финта ударника, мелкие частицы поднимались в воздух. Я старался прикрыть нос, потому что понимал, что сейчас зайдусь в приступе аллергического чиха, но это было бесполезно… Несмотря на то, что я сидел в самом углу, рядом с кулисами, это не спасало меня от постоянных толчков в спину. Изрядно выпившая толпа то наваливалась на меня, прижимая к пошарканной деревянной барной стойке, то отбрасывала на отключившуюся рядом девушку. Никто не обращал внимания на подобные глупости, как личное пространство. Они были вынуждены прижиматься друг к другу, как можно ближе, потому что небольшое пространство клуба было заполнено полностью.

Наклонив голову, уткнулся носом в свое плечо, чтобы не вдыхать вонючий воздух, щедро сдобренный дымом и пылью. Казалось, что все они были одинаковы: кожаная одежда блестела металлическими клепками, торчащие в хаотичном порядке волосы, переливающиеся глянцем от внушительного слоя лака. Лица их были скрыты под плотным гримом: выбеленная кожа, черные губы и обведенные карандашом глаза. Но, несмотря на однотипность внешнего вида, они находили способы отличиться друг от друга. Кто-то рисовал красные подтеки крови под губой или носом, кто-то украшал себя паутиной в пол-лица или усыпал черными стразами лица, делая их похожими на глянцевый панцирь, а были те, чьих лиц было совсем не разобрать, потому что они были покрыты плотным черным цветом. Я не сразу научился определять, кто перед тобой стоит: то ли парень, то ли девушка. Их танцы больше походили на какой-то сатанинский ритуал. Они поднимали руки верх и раскачивали головами, будто старались получить сотрясение мозга. И, кажется, некоторые преуспели в этом. Они находились в пьяном угаре, а под потолком клуба вибрировало плотное облако сладковато-терпкого дыма. Гортанные вопли, устрашающие гримасы, резкие выбросы рук вверх, все это приводило в замешательство.

Я вертел в руках стакан содовой. По толстому стеклу стекали капли, лед приятно постукивал, и мне даже иногда казалось, что я могу привыкнуть к такой обстановке. Хотя, кого я обманываю? На меня смотрели, как на трехголовую собаку. Я не вписывался в атмосферу, чем и притягивал слишком много внимания. Мой внешний вид не соответствовал. Я не сотрясался в диких танцах, а то, как я периодически протирал свои очки, вызвало громкий приступ смеха за стойкой. Даже бармен наблюдал за мной, не скрывая любопытства. Ловко орудуя белоснежным полотенцем, он полировал высокий пивной стакан.

— Опять ты? — он лениво оглядел меня с ног до головы. — Ты не говоришь на немецком?

— Почему же? — я приходил сюда много раз, но никто до этого не старался со мной заговорить.

— Ты не похож на местного. У тебя Европейская внешность.

— Хм… А Австрия разве перестала быть европейской страной? Я что-то пропустил?