Книга Бывшие. Она мне (не) нужна, страница 40 – Евсения Медведева

Мой отец порол меня не ремнём, а словом и взглядом. В его глазах я каждый раз, попадая в дерьмо, читал разочарование! И этот взгляд всю душу мне разрывал на части!

А в семье Левиных было иначе… Они просто забывали о случившемся, замирая в предвкушении очередного случая.

Но теперь я думаю, что дело даже не в отце.

Левин всю жизнь копил в себе всё самое гадкое, подлое и мерзкое. Это и стало его топливом. Нет в его душе места радости, любви и дружбе, каждый сантиметр заполнен дурманом сладкой власти, вседозволенности и мести. Это и есть смысл его жизни…

— Эх, как много ты пропустил, сбежав из родного города…

Левин вышагнул из-за спины, когда понял, что оборачиваться я не собираюсь, потому что не страшно стоять затылком к такому дерьму трусливому. Он своими руками ничего в этой жизни не сделал.

— Жаль, что на свадьбе не погулял. Марина была бы рада увидеть старого друга…

Как он постарел… Некогда узкое, даже немного угловатое лицо с резкими чертами опустилось, превращая ещё молодого мужчину в нечто заплывшее, мягкое, бесформенное. Щетина светилась сединой, тонкие губы дрожали в ухмылке, а глаза холодили острыми льдинками. Не было в них жизни, а значит, и чужие жизни для него ничего не значат.

— А я был, – выдул облако дыма в небо, наблюдая, как рассеивается моё терпение. – Костюм тройка тебе не идёт, Левин. Шея короткая, жопа широкая, плечи – как у подростка пубертатного. Но теперь-то ты раздобрел, – махнул рукой, очерчивая его фигуру в форме шарика.

— А как тебе Марина? Красотка, да? Тебе все мужики завидовали, а досталась она мне… Сама пришла, сама кольцо надела, сама клятву зачитала. Глупости все это, понимаю, но ключевое слово здесь – САМА!

— Марина где? – и тут лопнула последняя ниточка, связывающая меня с реальностью. Рванул к нему, сжал за грудки и приподнял, чтобы в глаза смотреть. – Где?

— Убьёшь меня сейчас – никогда Марину не увидишь. Убьёшь потом – Марина никогда не увидит нашего ребёнка. Знатную я тебе задку придумал, да, братец?

Хоть Левин и смеялся, но я-то видел в его взгляде зарождающуюся панику. Его охватила мелкая дрожь, и как бы он ни пытался скрыть, но я чувствовал его страх.

— Подумай, Артём, чего стоит твоя неаккуратность. А зачем она тебе? Жалкая, слабая, сломанная… Ещё год, и от её красоты не останется и следа. Она уже на мумию похожа, нет в ней силы больше. Марина устала от жизни… А знаешь почему? – Левин сделал длинную паузу, очевидно, ожидая от меня ответа, но я молчал. – Потому что ты довёл её… Вороной, она тебя никогда не любила, понимаешь? Просто уйти не могла. Бабская слабость в преданности. Они живут, думая, что совершают подвиг, но даже не замечают, что тратят годы на нелюбимого человека.

— Что ты знаешь о любви?

— Любовь – это свобода! Я – любимый, потому что свободный. Ни одна баба никогда не будет иметь власти надо мной! – Левин рассмеялся, но натянуто, чуть с опаской, боясь совершить резкое движение. – Я лишен предрассудков, навязанных ценностей, смотрю на мир не зашоренными глазами, а здраво. Люди потеряли способность любить, и уже давно! Вы скованы цепями и боитесь каждого шороха, в то время как я борюсь за право делать то, что захочу… Скажешь – это безнаказанность? Нет, Вороной, это сила.

— И ты помог обрести свободу Марине?