Книга Подкидыш для Магната. Сюрприз из прошлого, страница 4 – Евсения Медведева

— Начнём сначала, – она раскрыла эту злополучную папку и стала перебирать документы. – Меня зовут Алевтина Петровна Казанцева, я являюсь старшим специалистом по вопросам опеки и попечительства. Пятнадцатого мая этого года к нам обратился персонал поселковой больницы номер три по факту беспризорной девочки…

— Алевтина Петровна, – я щелкнул пальцами по циферблату часов, пытаясь заставить женщину ускорить свою отрепетированную речь.

— Её мать лежит в больнице и в силу особого состояния не может осуществлять присмотр за дочерью, но на основании её заявления вы являетесь отцом её ребенка, – женщина, наконец, выудила из кипы бумаг нужную и передала мне.

— Как странно, Алевтина Петровна, я думал, беспризорник – это тот, у кого мертвы все родители. Вы ребёнка в мой дом притащили, а мать ещё жива?

Женщина шикнула на меня, давая понять, что моя прямота неуместна! Бросил взгляд на девчонку, в очередной раз утонув в её огромных серых глазах. И что-то поменялось, они в один момент стали темными, полными тоски и непролитых слёз. Девочка поджала губы, отвернулась от меня, словно всё для себя поняла, и вернулась к рисунку.

Чёрт… Наверное, я переборщил… Она-то тут ни при чем.

— Признаться, с подобным я сталкиваюсь впервые, хотя опыт у меня, сами понимаете, богатый, – женщина ещё раз осмотрела весьма нескромную обстановку и ещё сильнее поджала ноги к дивану. – Но я должна отреагировать на это заявление. Я считаю, что интернат или детский дом – это крайняя мера, учитывая наличие кровных родственников. А ребёнок должен быть под присмотром!

Уже не слушая её сбивчивую речь, перехватил какой-то смятый листок и стал вчитываться в крупный женский почерк:

«Я, Дунаева Марта Зиновьевна, находясь в трезвом уме, заявляю, что Горозия Горислав Борисович является биологическим отцом…»

Буквы плясали, а смысл прочитанного так и норовил ускользнуть… Сказать, что я был в шоке – ничего не сказать. Извилины скрипели, вновь и вновь гоняя имя и фамилию этой чокнутой женщины, решившей, что я конченый идиот, раз поверю в эту небылицу! Но память сдохла… Ни единой догадки!

— Слушайте, Алевтина Петровна, даже я, не будучи юристом, понимаю весь абсурд этой бумажки, – достал телефон, быстро сфотографировал содержимое и отправил другу, Денису Раевскому, по совместительству прикрывающему мой зад от вот таких вот казусных ситуаций в юридическом плане.

— Я это понимаю, Горислав Борисович, но не отреагировать тоже не могла, – искривленное лицо женщины просто орало: «Я же говорила», а крючковатые пальцы быстро засобирали бумаги обратно, давая понять, что встреча подошла к концу. – Девочке всего шесть, и если есть хоть один шанс не отправлять её в интернат, то я предпочитаю им воспользоваться. Вы, наверное, как и подавляющее большинство, верите в эти байки про аморальность сотрудников опеки, но нет! Ребёнку всегда лучше дома. Всегда, Горислав Борисович.

Стиснул зубы, чтобы не сказать, что сам являюсь воспитанником вот этой вот машины под названием детский дом. И кому как не мне знать все минусы унылого существования в этой тьме.

— Что, у неё нет родственников? Почему вы приехали ко мне, прекрасно понимая и то, как я отреагирую, и то, что оснований верить какой-то сумасшедшей женщине у меня нет?

— У неё и правда нет никаких родственников. – сухая, строгая и даже немного жесткая с виду женщина вдруг с таким теплом посмотрела на девочку, что не могло не удивить. – Горислав Борисович, я спрошу в последний раз. Вы не знаете Дунаеву Марту?