Книга Подкидыш для Магната. Сюрприз из прошлого, страница 56 – Евсения Медведева

— Март, Лекса сейчас просто спит. Поверь мне, если приступ купировали, то рецидива сейчас точно не будет. Я настаиваю, чтобы она осталась здесь до утра, давай дадим врачам время разобраться?

— Хорошо… – она кивнула, но все равно ткнула в экран телефона, чтобы проверить пропущенные звонки или СМС. А меня оторопь взяла… На заставке экрана стояла фотография, где я держал на руках Лексу, а девочка смеялась, дергая меня за галстук. Не любила дочь эту удавку, сразу стягивать начинала, опасаясь, что могу задохнуться.

— Расскажи о Лексе, – я не выдержал и отодвинул тарелку, устав притворяться. – Я знаю её только такую, взрослую, рассудительную.

— Она родилась раньше срока, я сначала рыдала от страха за дочь, но принесли мне её быстро. Здоровую, румяную, крепенькую. Заговорила раньше, чем пошла, категорически проигнорировав ползанье. Не нравилось, в крик сразу пускалась, будя весь дом. А потом сразу побежала, мышка моя. Она беспроблемный и спокойный ребенок, и в этом мне с ней безумно повезло. Отказывалась от кукол, зато книжки до дыр затирала. У неё великолепная память, достаточно трижды прочитать стихотворение, чтобы она его запомнила. Я была не такой…

— Да и я таким не был, – рассмеялся, вспоминая бойни над учебником литературы. Ненавидел учить, просто до истерики терпеть не мог. Считал, что это бесполезная трата времени. Но родители прятали футбольный мяч, грозя выбросить его, пока не подтяну литературу.

— Я помню… – Марта вдруг тоже рассмеялась, а после забралась на диванчик с ногами, укуталась пледом. – Помню, как «Бородино» учили, чуть ли не всем подъездом. А ты назло путал строчки, доводя родителей до исступления.

— Меня парни в футбол играть ждали, а тут это «Бородино». Зато сейчас эти строчки в памяти, фиг сотрёшь…

— Это да. Так и бывает, – Марта обхватила руками чашку чая, сделала глоток и подняла глаза. – Ты прости меня, Горыныч. Нет, за Лексу я тебе безумно благодарна, и никогда извиняться за свой поступок не буду, но… за то, что вмешалась в твою жизнь, нужно извиниться.

— Ты воспитала отличную дочь, Марта. Заканчивай бороться с ветряными мельницами совести и просто прими реальность. Хочешь, мудростью поделюсь? – усмешка сама вырвалась из моего рта. Ведь делился опытом, полученным от другого: ты просто наблюдал за потоплением корабля, а потом выучил, что айсберги надо обходить. А своими шишками делиться неприятно.

— Хочу, – Марта впервые улыбнулась, так широко и искренне.

— Если в хорошо выстроенный бизнес или отношения вмешивается что-то, и все начинает рушиться, то не так-то хорошо и обстояли дела.

— Так странно все это… Эта квартира, моя счастливая дочь, только и болтающая о своем папе, операция, о которой я только могла мечтать, – Марта инстинктивно приложила руку к своему сердцу, закрыла глаза и выдохнула…

Её длинные ресницы подрагивали, сдерживая слезы, выбившиеся волосы покачивались на ветру, щекоча осунувшееся бледное лицо. Она была истощена, вымотана, но держалась только ради дочери.

А не рано ли её выписали? Всё произошло так быстро, стремительно, что Петрович даже мне забыл сообщить. Может, нужно было ещё понаблюдать за ней?

— Скорее непривычно, чем странно. Да я и сам просыпаюсь и первым делом звоню Лексе. Она болтает, пока я умываюсь, пью кофе и еду на работу. И ведь уже не могу без этого. Нет, не привычка, а скорее потребность. Важно слышать её голос, важно знать, что у неё… у вас всё хорошо.