Книга Подкидыш для Магната. Сюрприз из прошлого, страница 66 – Евсения Медведева

Когда я вышел из детской, Марта шуршала на кухне. Подхватил пальто, написал Морозову, что спускаюсь, и вошел в кухню, правда, слишком тихо, потому как Марта взвизгнула от неожиданности.

— С тобой точно всё хорошо? – эта её напряженность начинала меня пугать. – Март, ты можешь мне все рассказать, и мы непременно разберемся. Что-то не так? Тебя что-то смущает?

— Прости, я просто задумалась, – она осела в кресло, опустошая стакан воды. Щёки её вспыхнули румянцем, рука дрожала, а губы словно побледнели. Да всё её состояние просто орало о стрессе, в котором находится Марта. Но она быстро взяла себя в руки и даже попыталась улыбнуться. – Ты уже уходишь?

— Да, мне пора. Ты насчет завтра помнишь?

— Да…

Марта

— Мам, ну ты чего копаешься? – Лекса от нетерпения даже подпрыгивала на месте. Она то и дело прижималась ухом к двери и затихала в ожидании шагов.

Всё пыталась понять, ревную ли? Но откуда взяться этому гадкому чувству, когда дочь счастлива? Я её просто не узнавала. Обычно скромная, тихая, погруженная в книги Лекса превратилась в поистине папину дочку. Она его ждёт, как Деда Мороза, или даже сильнее.

— Он пришёл!!!! – завизжала дочь и начала открывать замок двери.

— Лекса, это неприлично. Не ОН, а…– поправила дочь машинально, вот только запнулась на правильном варианте ответа, потому как произнести это самой было крайне сложно, что уж говорить о маленькой девочке?

— А кто? – на слове меня поймали мгновенно. Лекса подпёрла дверь плечиком, выжидая ответа.

— Папа, Лёк. Папа…

И мне вдруг стыдно стало. Я поняла, что за все эти несколько месяцев, что живем в этой квартире, мне так и не удалось подобрать нужный момент, чтобы откровенно поговорить с ней. То, что она узнала в больнице, когда я билась в агонии страха за судьбу дочери, стало для неё шоком. Но моя девочка была вынуждена справиться…

Я присела на корточки, взяла её руки, прижимаясь губами к ладошкам, и посмотрела в глаза. Не отводила, не пряталась. Самые большие проблемы в семье начинаются, когда родители выстраивают стену от ребёнка. А этого я позволить не могла. Слово себе дала, что для дочери стану лучшей мамой на свете. Тогда, может, пора начать?

— Лек, я очень люблю тебя. Ты моя единственная девочка, моя семья, мое счастье. Ты просто знай, что мама тебя никогда не обидит, и прости, что мы до сих пор так и не поговорили, – сказала честно, прямо, без кружев словесных, за что получила поцелуй благодарности.

— Мам, а он правда папа? Ты не обманываешь? – зашептала она на ухо, чтобы я не видела её хитрого личика. – Просто я видела пап в садике. Они другие… Наш такой красивый, высокий, как принц из сказок. Я даже девочкам рассказала, а они смеются, говорят, что я всё вру.

— Не слушай их, Лёка. Ты самая красивая девочка, и папа у тебя тоже самый красивый. Это же логично? И вообще, для каждого ребенка их папа самый лучший, и этому не нужны подтверждения.

— А ты любишь папу? – снова шепнула Лекса и притаилась. – Ну, хоть чуть-чуть? С ноготок или на ниточке?

— С ноготок люблю, – притворилась, что стало смешно, весело, но вот внутри все угли разом вспыхнули, словно сухой травы в костер бросили. Тело вдруг по́том прошибло, запуская мелкую дрожь вдоль позвоночника. А я почему-то представляла, как моё сердце болтается на той самой ниточке из любви над пылающим пламенем прошлого. Неверный шаг, и сгорю…