Книга Подкидыш для Магната. Сюрприз из прошлого, страница 90 – Евсения Медведева

А ведь я в очередной раз мысленно собрала свои вещи.

Достаточно было одного взгляда на Горислава, чтобы понять, что он снова прочитал меня. Я для него – открытая книга, прозрачное стеклышко, все мои эмоции для него понятны, возможно, по-детски смешны.

Но в очередной раз не нашла ни укора, ни осуждения. Горислав был спокоен, расслаблен. Не дергался, не суетился, не пытался заполнить странную тишину.

Завтрак прошел спокойно, без неожиданностей. И под самый конец в дом вошел дед Ефим. Он сдержанно поприветствовал Анжелу и так странно моргнул Лексе. И всем стало понятно, что вчера произошел заговор, в который нас посвящать не собирались.

— Пап, а можно тебя на секунду? – шепнула дочь, соскальзывая с кресла. Она тихо извинилась перед Анжелой и умчалась за дедом.

— М-м-м-м-м… Обожаю секретики, – Гора хоть и улыбался, но взгляд у него был холодный. Он пристально посмотрел на Анжелу, предостерегая от необдуманных поступков, а после вышел вслед за Лексой.

— Марта, ты только ничего не подумай, – торопливо выпалила Анжела, отталкивая тарелку, на которой лежал несчастный сырник, превратившийся в горку творога. – Я к тебе приехала…

— Ко мне? – с трудом проглотила кофе, оборачиваясь в сторону гостьи.

Вздрогнула, будто и не узнавала женщину, что ещё несколько месяцев назад выливала на меня столько помоев, что я долго отмыться не могла. Её голос звенел в ушах, а обидные слова заевшей пластинкой крутились, пытаясь убедить в собственной никчемности.

Но теперь передо мной сидела абсолютно бледная и забитая девушка, в которой, как бы ни старалась, не могла рассмотреть модель с обложки глянца. Анжела поправляла волосы, тяжело вздыхала, словно собиралась с силами.

— Я не сука, Марта. Совсем не сука… – и Анжела разрыдалась, роняя голову на руки. Всхлипывала, сотрясалась от спазмов, совершенно не заботясь о том, как выглядит в этот момент. – Я всё училась этому, пыталась быть как мои подруги. А я не такая!

Меня затопило волной жалости от её надрывного плача. Сначала робко, неуверенно коснулась её руки, сжала, а уже через мгновение Анжела рухнула мне на грудь, срываясь в дикий рёв.

— Я думала, что любовь – зло! Любовь – когда тебе больно, когда разрывается сердце, и окружающие могут сломать тебя, уничтожить… Убедила себя, заставила поверить, что недостойна этого чувства. Никого к себе не подпускала, научилась жить только ради себя. Хотелось попасть на обложку журнала, чтобы ОН увидел, чтобы сдох от зависти, от сожаления, что потерял такую, как я… А выходит, что если в этой гонке я кого-то и теряла, то только себя. Занималась работой, от которой тошно, дружила с людьми, в глазах которых ничего кроме алчности и не было никогда.

У меня даже капли сомнения не было в честности её слов. Анжела хваталась за меня, прижималась, словно согреться пыталась. Её не волновала ни потекшая тушь, ни стертый со щек румянец. Она была честна перед самой собой. Такая, как есть.

— А ты другая, Марта. Ты теплая, настоящая. Понимаю Горислава, будь я мужиком, я бы тоже выбрала тебя, – внезапно её слезы сменились смехом. Анжела откинулась на спинку кресла и начала стирать слезы. – Я правду говорю… Боже, Марта!

— Ну, ты скажешь, – отмахнулась и почему-то тоже начала хихикать. Встала, чтобы налить стакан воды икающей Анжеле. Чувствовала её пристальный взгляд, она словно боялась потерять меня из вида.