Книга Порочный продюсер, страница 37 – Сандра Бушар

— И, — волна мурашек прокатилась по телу. Адреналин ударил в голову. Нервно сжав тюльпаны, я едва те не раздавила. — почему ты этого не хочешь?

— Ты нужна мне. — его руки упали на мои плечи. Губы коснулись уха. Герман явно видел, как я общаюсь с продюсером, но и подумать не мог, о чем идет речь. — Рита, нам было хорошо вместе. Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Ты сам сказал, что… — его запах был совсем рядом, сбивал с толку. А руки, такие теплые и нежные, заставляли коленки подкашиваться.

— Врал. — кратко отмахнулся он, а потом вызывал у меня краткий микроинсульт торопливым и сбивчивым признанием: — Я вообще часто врал, когда дело касалось тебя. Врал, что ты ничего для меня не значишь. Врал, что не хочу тебя. Врал, что не жду наших встреч. Врал, что прихожу каждый день по работе… Врал, что мне плевать, с кем ты… Потому что лично я не могу быть с другой уже очень давно. И врал, — он сделал краткую паузу, сложную и тяжелую, а потом оторвал самый болезненный пластырь: — что не люблю тебя.

Мое сердце разбилось, больно сжимаясь в груди. Слезы хлынули из глаз таким мощным непрерывным потоком, что я совершенно не могла собраться и остановится. Словно кто-то дамбу прорвал.

— Борис… — шепчут мои дрожащие испуганные губы. — О, боже…

— Да, знаю. Все это какой-то бред и полный кавардак! — он нервно усмехается, а потом оживленно шепчет: — Прошу, сними это чертово платье, наплюй на всех этих незнакомцев и поехали со мной заграницу. Нам будет классно только вдвоем.

— Борис… — пытаюсь вставить свои пять копеек, но всегда молчаливый мужчина отныне не может замолчать:

— Мы снимем отличную виллу на берегу океана. Вокруг не души. Я обещаю тебе лучший секс, который ты только можешь представить…

— БОРИС! — кричу я и он, наконец, замолкает. Закрываю глаза и не верю, что действительно собираюсь сказать то, что хочу. Поступить правильно в кое-то веке. А потом поворачиваюсь к мужчине и с тоской смотрю в его карие родные глаза, такие теплые и нежные: — Знаю, для тебя много стоило переступить через себя и сказать все то, что ты сказал… Но, знаешь… В детстве, когда я сбегала от отчима алкоголика, я твердо дала себе обещание, что никогда больше не дам себя в обиду. Но… Дала. Ты сильно обидел меня, Борис. И, прости, не сделал ничего такого, чтобы переплюнуть весь тот жуткий поток оскорблений.

Медленно развернувшись, я попыталась сделать ровный вдох, но задрожала. Ступила вперед, глядя только под ноги. И последнее, что услышала:

— Рита…

Его полный боли голос, разбитый и униженный.

И тут, когда свет фар осветил меня, заиграл свадебный марш, я с удивлением поняла, что победила в том странном соревновании, которое мы с Беренштейном устроили: «Кто кому сделает больнее!» Он раздавлен, уничтожен, бессилен передо мной… Но радости нет, только зыбучая пустота.

Я иду вперед, а ноги прозябают в луговой траве милого садика у роскошного отеля. Люди поздравляют меня, выкрикивают комплементы, а я думаю лишь об одном: «Это конец» И когда замираю перед Германом, парень скидывает с меня фату, гости умиляются зареванному лицу. Он берет мою руку, и я вздрагиваю. Герман чужой, холодный, совершенно мне противный парень. И ему я дала право брать себя в жены. Ему отвечу «да»…

— Мы собрались здесь, чтобы сочетать узами брака эту женщину, — парень у алтаря в костюме то ли священника, то ли работника ЗАГСа пафосна указал рукой на меня. — И этого мужчину…