Книга Тёмный защитник, страница 63 – Селеста Райли

— Вито. — Когда я отвечаю на звонок и слышу голос Сэма, мне хочется швырнуть телефон через всю комнату. Речь идёт о её отце, и, если это плохие новости, я не хочу, чтобы она их слышала. Я отхожу от неё по коридору и закрываю дверь своей комнаты, прежде чем что-либо сказать.

— Сэм. Что случилось? — Спрашиваю я своего младшего брата с ощущением надвигающейся беды, нависшей надо мной. — Луиджи мёртв? — Прошу, пусть он скажет "нет"», пожалуйста.

— Нет, я хотел сообщить тебе, что он очнулся. Сегодня его перевели из отделения интенсивной терапии. Пройдёт ещё по меньшей мере три или четыре недели, прежде чем можно будет считать, что он выздоровел. Он не готов к посещениям, и его мысли путаются. Он не может говорить за себя. Они собираются оставить Элоди в безопасном месте, пока мы не узнаем, является ли это необратимым повреждением или ему станет лучше.

Мы не предполагали, какой вред был нанесён его мозгу. Что, если он больше не в своём уме? Блядь! Сэм сделал этот звонок по какой-то причине, и я должен узнать её как можно скорее.

— Спасибо, что сообщил мне, — говорю я на случай, если за ним следят или они подслушивают с его стороны.

— Вито, — он делает паузу, и я жду. — Они считают, что она представляет угрозу традициям, и ведутся переговоры о том, чтобы выдать её замуж. Либо за Марко, либо за одного из наших кузенов.

Я сглатываю подступающую к горлу желчь и молюсь Богу, который, как я знаю, должен меня ненавидеть, за мои действия.

Я не смогу пережить день, когда она выйдет замуж за моего собственного брата.

— Марко? — Спрашиваю я, потому что это убило бы и меня, и её. Он больной, очень больной ублюдок.

— Он не в восторге от этой идеи, говорит, что она непокорная девчонка. Но ты же знаешь, что он сделает то, чего хочет папа. А папа захочет, чтобы её семья была ближе к нашей. — Сэм позвонил, а это значит, что кто-то знает, кто-то следит за этим домом изнутри. Он позвонил, чтобы защитить меня и Элоди от возможных последствий. — Я дам тебе знать, что происходит, как только смогу, — говорит мой младший брат. — На кухне есть камера, о которой ты не знаешь. Наружное наблюдение установлено, чтобы следить за вами обоими.

Недоверие моего отца глубоко укоренилось.

— Спасибо, брат. Я сообщу Элоди о её отце. Хороших новостей всё же больше. — Говорю я, завершая разговор и бросая телефон на кровать. Блядь!

— Элоди, — зову я её, потому что мне не нравится, что за мной наблюдают. — Ты можешь подойти сюда? — Её шаги по деревянному полу легки, когда она приближается ко мне.

— Что-то с моим отцом? — Нервно спрашивает она меня.

— Его выписали из отделения интенсивной терапии, — с радостью сообщаю я ей, и она с облегчением вздыхает. Я заключаю её в объятия и шепчу на ухо: — За нами следят.

— Мы в опасности? Нам нужно уходить? — Спрашивает она, поспешно надевая кеды.

— Это мой отец. Он ведёт переговоры о том, чтобы выдать тебя замуж за моего брата Марко или за одного из моих двоюродных братьев, — объясняю я. Её глаза расширяются от гнева, и я замечаю, как она крепко сжимает кулаки, костяшки пальцев белеют от напряжения. — На кухне есть камера. Поэтому мы будем обсуждать все наши дела в этой части дома. — Говорю я ей. Я не в силах изменить то, что происходит за пределами этих стен, но я могу обеспечить её безопасность внутри них.