Книга Только твоя, страница 2 – Виктория Королёва

Мои глаза блестят, мама хмурится, качая головой.

— Ох милая, нельзя так, ты же знаешь.

Улыбаюсь не скрывая. Маме можно, мама нас любит и всегда прикрывает глаза на шалости.

— Знаю! Знаю! Но мама, они?

— Они, — прикладывает палец к губам и улыбается, словно это наш секрет.

И я снова кружусь вихрем по комнате счастливо улыбаясь, чтобы через пару лет все мои мечты разбились в дребезги в этой самой комнате, когда узнаю, что сосватана я вовсе не тому.

Горечь слёз по щекам. Смотрю на себя в зеркало и ненавижу каждую клеточку своего тела, что отныне и навсегда не будет ему принадлежать. НИКОГДА!

Мама всегда называла меня красавицей. Карие глаза, длинные волосы воронового крыла до талии, хрупкая фигура и при этом достаточно приличная грудь, правильные черты лица для европейки и губы, что лично мне всегда казались ужасными, потому что на нижней ямка по середине. Именно из-за этого кажется, что они не мои, а сделаны косметологом. Смешно, отец бы убил, если бы я только заикнулась об увеличении — в нашей семье не принято это.

Приверженец традиций. Когда ты живёшь в этом с детства всё кажется нормальным, но как только вырастаешь и понимаешь, твои подруги живут иначе, тут же просыпается бунт. Вот такой, плохо контролируемый бунт! Отца я боялась, потом и бунтовала только за его глазами. Да и бунт ли это был, так, жалкие попытки к сопротивлению.

Жила, училась, готовилась к поступлению, улыбалась, делала всё что мне говорили, но уже не была счастлива, до одного дня.

Снова кабинет, снова отец, но уже с мамой, он всегда был горяч на слова и в этот раз не сдерживался.

— Этот сучоныш отказался! От моей дочери! ОТКАЗАЛСЯ!!! Я ГАЛИЕВ, а никакая-то мразь под забором! Да на моих дочерей очередь! СУКА!!!

Мамин испуганный всхлип и мой удар сердца, сердца, которое уже пару лет как не бьётся.

— Что теперь делать? Что же теперь делать. Аза… что же я ей скажу.

Сердце в груди грохотало как ненормальное!

— Молчи! Ни слова.

И я сбегаю в комнату, чтобы не попасть на глаза.

Подбегаю к зеркалу, мне почти шестнадцать, груди почти нет, попы тоже, но я строю себе мордочки и выкручиваюсь. Счастье снова вскружило голову. Пусть отказался, плевать на него!!! Какое же счастье! Отказался! САМ! Подарок всевышнего не иначе!

— Я буду только твоя, — тихо шепчу сема себе смотря в горящие глаза, — только твоя, слышишь?

Он не услышал, но услышала я, а потом и увидела.

Высокий, спокойный до омерзения и холодный во всём. Жених, почти муж, вошёл в дом, мазнул по мне спокойным взглядом и прошёл мимо, словно меня и нет. И в этот день я снова стала сосватанной… но опять ни ему… А другому, второму из братьев…

Уже не был слёз, просто иней в душе. Он цвёл как цветок, шипами прожигая моё когда-то нежное нутро, превращая гладь в споротые рытвины, уродливые и страшные.

Мечта разбилась повторно. И этот удар оказался страшнее самого первого. Я же примерила на себя статус ЕГО жены, я же представила себе эту жизнь с ним. Боль прошла по венам, потому что у меня отняли мечту, выбросили её в открытое окно, совершенно не спрашивая моего мнения. Выбили воздух из груди махом.

Такие девочки как я выходят замуж, когда отец решит, когда брат скажет, когда время придёт. Такие девочки как я себе не принадлежат. Такие девочки не влюбляются в профиль, такие как я, не имеют права ни на что. Любовь в нашем мире, выбор спутника жизни самостоятельно — непозволительная роскошь.