Книга Отец моего бывшего парня. Наследник Империи, страница 37 – Даша Литовская

Глубоко дышу. Боль потихоньку полностью отпускает, и я медленно выпрямляю спину. Вздергиваю подбородок.

— Была. — произношу я как можно спокойнее и тяну руку за своим телефоном, но Евгений Сергеевич убирает его в карман своих брюк. — Я зашла туда случайно и никаких бумаг не брала.

— Когда? — его беспристрастный тон заставляет мурашки пробежать по спине.

— Сегодня ночью. — я делаю паузу и смотрю ему прямо в глаза. Я не вру. Пусть видит. Нет у меня никаких бумаг. — Клянусь, не брала. Мне незачем. Но я нашла это. — я киваю на телефон в его кармане, имея в виду те бумаги, на которых написано о якобы моей собственности. — И собиралась спросить Вас, что все это значит.

Варламов замолчал. Жёсткий прямой взгляд и играющие от гнева скулы. Он стоял, широко расставив ноги и убрав руки в карманы. Смотрел на меня с высока, словно я безродный щенок, по случайности забредший в дом хозяина. И сейчас он думает, стоит ли приласкать меня или выгнать за порог жестким пинком.

— Ничего нет. — вернувшийся амбал посмотрел на Варламова и пожал плечами.

— Хорошо проверил? — переспросил Евгений Сергеевич, все еще не сводя с меня взгляда.

— Да там и спрятать то особо негде. Из дома она не выходила.

— Я видела кое-что. — голос дожит, и я боюсь взглянуть на брюнета, который пару минут назад вошел на кухню и до сих пор сохранял молчание. Слишком угрожающе он выглядит, и я буквально кожей чувствую исходящую от него опасность.

Евгений Сергеевич вопросительно приподнял бровь. Его выражение лица вовсе не придавало мне смелости. Оно было скорее иронично недоверчивым и, казалось, что бы я сейчас не сказала, в его голове не возникнет и мысли, чтобы поверить.

— Я изучала бумаги, в которых было написано обо мне. — я сглатываю ком в горле, потому что я всех их боюсь черт побери! Я будто бедная овца, оказавшееся в критической близости от стаи голодных волков. Одно неверное слово и с меня три шкуры спустят. Но выхода нет и выкладываю все начистоту. — Я услышала шаги. Это было в начале четвертого. Я помню, потому что в три я еще была на кухне. Я ела. А затем я пошла… осмотреться. И случайно забрела в Вашу спальню. И кабинет.

— Господи, что ты видела? — резко перебивает меня Варламов, не выдерживая.

— Его! — я оборачиваюсь на брюнета. В кухне повисает молчание. — Я услышала, что кто-то зашел в спальню и спряталась под стол. В кабинет вошел мужчина, он что-то взял со стола.

Варламов нахмурил брови, переводя колючий взгляд то на меня, то на брюнета, который уже собирался что-то ответить, но Евгений Сергеевич остановил его жестом, приказывая молчать.

— Как ты могла его видеть, если сидела под столом?

— Я видела его ботинки. — на выдохе произнесла я. Да, теперь я вижу, как глупо это звучит, но, черт, я уверена!

— Ботинки? — все-таки встрял в наш диалог брюнет. Его голос такой же неприятный, как и лицо.

— Ботинки. — обреченно повторила я. — У меня фотографическая память. На его ботинках царапина возле подошвы. А еще они дорогие, но грязные. Я точно знаю, что видела их.

Кажется, внимание всех присутствующих в этот момент было тут же устремлено на ботинки брюнета. Четыре пары глаз усердно искали царапину возле подошвы.

— Ты что несешь, курица? — усмехается брюнет, но тут же натыкается на каменное лицо Варламова. — Евгений Сергеевич, Вы же знаете, я бы никогда.