Книга Формула влечения, страница 34 – Ольга Вечная

Сердце бахает.

Мои отношения с Максимом развалились, потому что человеком науки была я.

Оно болит.

Есть ли хоть один шанс у пара, если оба партнера увлечены наукой?

Ответ напрашивается сам собой, к счастью, у нас все понарошку.

Данияр застывает в миллиметре от моих губ и с ненастоящей нежностью убирает прядь моих волос за ухо. Мои руки также понарошку обвивают его шею и стискивают, может, чуть крепче, чем было необходимо, но я в этом деле новичок. Не будьте жестоки.

Его рот впивается в мой в чувственном фиктивном поцелуе.

Мои поджилки фиктивно трясутся.

Воздух на мгновение пропадает.

Где-то в груди вспыхивает короткая, нелепая вина перед Максимом — и тут же гаснет, но тут же рассыпается в пепел.

После чего нас окружают незаслуженные аплодисменты и поздравления, Данияр подхватывает меня на руки и фиктивно крутит! А я смеюсь и кричу, впрочем, от вполне настоящего страха! Хоть что-то сегодня настоящее, хоть и бессмысленное — Дан, возвращает меня на ноги в целости и сохранности.

А когда мы выходим на улицу, уже одетые под завязку, его лицо вновь серьезнеет. Аминов произносит довольно сухо:

— Достойно.

— Теперь дело за тобой, — отвечаю я. Нужно успеть подать заявку до конца недели, иначе все было зря.

Из его рта вырывается раскатистый, саркастичный смешок — один из тех, за которые так много коллег его на дух не переносят. Я поднимаю глаза и Данияр сообщает:

— Ну, разумеется.

Просится добавить: дурочка.

При этом черты его лица как будто заостряются, и я догадываюсь, что мысленно он прямо сейчас подает эту гребаную заявку. Всё важное для него уже произошло — подпись поставлена, пункт выполнен. И что единственное, что его останавливает от немедленной поездки за документами — здравый смысл.

* * *

Сразу после фотосессии мы прощаемся с друзьями Дана и отправляемся за моими сумками.

Не разговариваем. Данияр, очевидно, витает в собственных мыслях, и в этом плане напоминает мне папу.

«Игорь. Игорь. И-и-иго-орь!» — в голове звучит голос мамы, которая могла двадцать раз подряд к нему обратиться, и все бестолку.

«Папа опять не с нами, — смеялась она, в шутку крутя у лба пальцем. — Пусть «полетает», может, что интересное отыщет в уголках своего чудного мозга».

Братишки, наверное, и не в курсе, что когда-то давно она им восхищалась. А я, родившаяся в этой семье на десять лет раньше, помню. Я смотрела на него с таким же восхищением.

Чуть позже я поняла, что это за состояние — полное погружение в себя, размытая реальность. Это сложно объяснить нормальному человеку — как и внезапные инсайты, которые обрушиваются без предупреждения. Когда идешь по улице, например, со своим парнем, болтаешь о вкусе мороженого, а потом вдруг понимаешь, как решать мучившую тебя неделями задачу.

Решение всплывает перед глазами, и мороженое перестает иметь вкус и и запах. Весь мир перестает быть интересным. Иногда я просыпалась среди ночи от идеи, которую было необходимо записать. Тихонечко, чтобы не разбудить Максима, пробиралась в кухню и садилась работать.

Иногда он так и находил меня, заснувшую за столом. В последние месяцы его это страшно бесило.

* * *

Я поглядываю на Дана и думаю о том, что ему в его мыслях намного интереснее, чем беседовать со мной.

— Как у тебя дела с кандидатской? — спрашивает он, когда я делаю музыку громче.