Книга Формула влечения, страница 56 – Ольга Вечная

— Немного прерывисто, — отвечаю. — Задерживаю дыхание.

— Зачем?

Выдыхаю шумно.

— Угадай.

— Перепугалась до смерти, я понимаю. Однажды, когда мне было лет десять, в мой спальный мешок заползла змея. Противное ощущение. Долго потом было не по себе.

— О Господи! Теперь я точно не усну никогда! — вскидываю руки.

— Это было в Азии. Экспедиция, в которой моя мать выступала экспертом. Мы вели раскопки в действительно дикий местах. Обычные летние каникулы тех лет.

— Она была ядовитой?

— Да, но... — и, словно почувствовав мою реакцию, поспешно поправляется: — нет, не думаю.

Я смеюсь, и он тоже гасит смешок. Иногда он совсем-совсем не мудак. Кто бы мог подумать.

— Сказка, блин, на ночь, Данияр Рамильевич Аминов.

— Ты, блин, в моей кровати, Карина Игоревна Аминова. Воспоминания о кошмарах детства — единственное, что тебя сейчас спасает.

Дальше становится так тихо, словно мы в открытом космосе, где звуковых волн не существует в принципе.

Я начинаю трезветь, и осмысливать сложность ситуации. При этом от нее дух захватывает.

— Я была уверена, что тебе совсем-совсем не нравлюсь, — шепчу оправдания. — На сто процентов.

— С чего это? — он раз очевидно раздражается.

— Мы наедине, лежим в кровати. Ты... голый. Я... пятьдесят на пятьдесят. В общем, ты не можешь знать наверняка. При этом ведешь себя совершенно спокойно.

— Мы договорились, что никакого секса.

— Даже голос спокойный. Словно ты вполне удовлетворен.

Он поворачивается ко мне и произносит предельно четко, чтобы я не подумала, что ослышалась:

— А чем я по-твоему сейчас занимался в душе?

Бросает в такой жар, какого, клянусь, не бывает в сауне. Вообще на нашей планете. Внутри скручивается болезненные узел, пальцы ощутимо покалывает, и я их неудобно поджимаю.

— Мылся? — предполагаю. — Брился? Смывал с себя сложный день?

— Смывал сложный день, Карина.

Низкий голос проникает внутрь, словно заполняет пустоты. При этом дыхание становится глубже и быстрее, и Дан тоже реагирует, начиная также часто дышать.

— Информация для Формулы, — еще понижаю голос: — Что там с твоим влечением? Давно ты обо мне фантазируешь, оставаясь наедине с собой?

— Ты пьяна.

— Совсем нет.

— К моему большому сожалению.

О боже.

Сомнений вдруг испаряются: он думает обо мне этим вечером так же много, как и я о нем. И это осознание совершенно сводит с ума, добавляя значимости каждому его слово, жесту, взгляду. Совсем все иначе теперь видится.

И ситуация становится невыносимой.

Я остро хочу свалить, но Данияр приподнимается и притягивает меня к себе. Наваливается, накрывает собой, словно еще одним тяжелым одеялом, и у меня перехватывает дыхание. Наконец-то становится тепло и не столь отвратительно одиноко, при этом по всему телу простреливают импульсы, словно сигнальные ракеты, которые я стараюсь игнорировать.

Делаю шумный вдох, вдыхаю его запах — немного пряный, приправленный мылом и совсем чуть-чуть потом. Вдыхать его почти больно, настолько невозможно интимно. Волосы на его голове все еще влажные, и я робко вожу по ним ладонью. Ищу на шее родинки, а когда нахожу едва ощутимые выпуклости, рисую треугольники.

Его мятное дыхание касается моей щеки, губ — частое, поверхностное, обо всем без слов говорящее. Нервы звенят, уши закладывает, меня парализует странная смесь из желания и паники, бедное сердце бьется о ребра, словно в набат.