Книга Формула влечения, страница 61 – Ольга Вечная

Потому что госпрограмма в этот раз позиционируется как помощь молодым семьям ученых. Мы крепко связаны в треугольнике: он-наука-я.

— Карина, этот проект — моя жизнь, — произносит он. — Нам обоим стоит быть серьезнее.

Хочет убедиться, что все в порядке. Что гений-ученый не лишится желанных денег из-за реплик про мошонку и сладких поцелуев с диковатой аспиранткой. Я отвожу глаза и произношу:

— Серьезно, давай не драматизировать? Хотя бы ради того, чтобы уделать Лапина. Для меня это нормально. Окей?

Он продолжает сверлить на мне дыру, ждет, что посмотрю ему в глаза. Но я не могу этого сделать. Сначала мне нужно почистить зубы хотя бы еще десять раз.

— Я видимо еще не отошла от разрыва с бывшим.

— Ты его любишь?

— Я тебе обещаю, что не подведу.

Пару ударов сердца снова тихо.

— Твоего слова мне достаточно.

Он поднимается и идет к плите, а я еще раз жадно рассматриваю его фигуру.

Одно я знаю наверняка — вчера ему не снесло от меня крышу. И не снесет впредь.

Он... — вздыхаю — бедняга. Представляю, как издергался, ожидая моего пробуждения. Понравься он мне чуть меньше, я бы с радостью его разыграла.

— Во сколько мероприятие, Дан?

— Через час выходим.

Данияр сказал так: «Какое-то небольшое мероприятие, приуроченное к запуску программы «Биотек-2030». Поулыбайся».

«Аминов Биотек» (точнее, та его часть, что штампует витамины от всех недугов) является спонсором многих мероприятий, нужно же как-то продвигаться. Я знаю, что за этим следит маркетолог, который частенько названивает Дану в попытке уговорить посетить подкаст или шоу. Даже при мне было раз семь.

Что ж, я это выдержу.

Более того, если наш с ним дуэт разбавят чужие люди, это будет даже хорошо. Потому что оставаться с ним наедине становится сложнее. Он молчит, и я думаю — почему он молчит? Когда он говорит что-либо, я начинаю цепляться к словам. Наверное, дело в том, что мы слишком много времени проводим вместе. Нужно исправить Формулу: в какой-то момент количество встреч начинает играть в минус.

Интересно, когда нам придется снова поцеловаться?

Покинув гардероб, мы приближаемся к высоченным широким дверям, а когда заходим в просторное помещение, с еще более высокими потолками, останавливаемся. Глаза Данияра сужаются в раздражении, а мои щеки горят адским пламенем от вспышек воспоминаний.

Он был голым этой ночью. Мне это не привиделось! И сейчас, под одеждой, он именно такой же. Сказать по правде, я не думала, что буду столь сильно стесняться, иначе бы в жизни не пошла к нему в спальню. Лучше уж лиса.

Не понимаю, почему это происходит. Своими замашками он как будто сломал меня. Смутившись, я опускаю глаза, и Дан напоминает:

— Мое лицо выше.

— У тебя обувь грязная.

Кажется, отбилась: теперь он сам опускает глаза, а я быстро оглядываюсь. Толпа! Сколько же здесь народу! Кто-то дает интервью у стендов, кто-то выступает с микрофоном. Очень шумно. Я быстро нахожу нескольких знакомых из университета и, к своему несчастью, Лапина, которого как раз фотографируют.

Откуда ни возьмись в руках Данияра появляются салфетки, он присаживается и протирает сначала край своих ботинок, а потом и носки — моих. Что заставляет застыть в еще более сильном смущении.

Когда Дан поднимается, у меня все еще отсутствует дар речи.