Книга Мои две половинки 2, страница 11 – Анна Есина

— И тебя такое положение вещей вполне устраивает? — этот вопрос заботливая маман адресовала Илье.

— А что в этом плохого? В случае чего разводиться она будет с ним, от меня же так легко не отделается, — пошутил он.

Нервно хихикнула. Сейчас на нас натравят психиатров, сексопатологов, нейропсихологов и даже пионервожатую, ибо слышать такое из уст адекватного человека — нонсенс.

Мама окончательно растеряла боевой задор. Зашла с другого ракурса, всхлипнула и попыталась надавить на жалость.

— Ромочка, а как же дети?

Я выложила глазунью на тарелку, добавила помидоры черри, несколько ломтиков сыра и принялась за омлет. Ромке всучила разделочную доску, нож, хлеб и колбасу, чтобы на скорую руку изобразил несколько бутербродов. Он стащил у брата ломтик «Маасдама» и вдохновенно принялся нарезать батон, не забывая молоть языком.

— А что «дети»? Будут дети.

— ОТ КОГО? — матушка подскочила и воздела руки к потолку.

Я посмотрела на навороченную люстру в виде гигантской белой таблетки, которая управлялась с пульта и могла менять цвет и яркость по нашему настроению, и подумала, что Лидия Ивановна прогадала с работой. По ней явно сцена плачет: такая экспрессия чувств без дела пропадает.

— Они будут нашими, — подобрал Рома наиболее мягкое определение.

— То есть тебя даже не коробит мысль, воспитывать выродка, нагулянного на стороне?

— А тебя всю жизнь коробила, как погляжу, — Илья с раздражением отставил плошку с натёртым сыром, скрестил руки на груди и с ненавистью уставился на мачеху.

— Ром, помешай-ка, — пихнула ему лопатку и поспешила к столу.

Села к Илье на колени, прижала его голову к груди и примирительно сказала:

— Илюш, давай не будем ссориться? Лидия Ивановна опечалена новостью, ей обидно за сына, которого мы с тобой развратили, по её мнению.

Рома быстро перемешал омлет и сел на корточки рядом со страдалицей.

— Ма, мы всё обсудили давным-давно. Это не сиюминутная блажь. Мы в этих отношениях два года, многое переосмысли заново. Тебе, понятное дело...

Я поцеловала Илью в нос и кинулась спасать завтрак.

— ... это не нравится. Ты привыкнешь. Со временем. Возможно, даже поймёшь меня, когда узнаешь Соню получше.

Лидия Ивановна взвыла и бросилась сыну на шею.

— Ромочка, что же ты делаешь со своей жизнью? Разве для того я тебя воспитывала, чтобы отдать в руки распутной девки?

На последнем слове Илья так саданул кулаком по столу, что я подпрыгнула.

Господи, дай мне сил пережить этот спектакль!

— Я тебя в последний раз предупреждаю, Лида, — прошипел мой защитник. — Ещё хоть намёк на оскорбление в её или мой адрес...

Он не договорил, да никому и не требовались эти угрозы. Маман икнула, слёзы градом полились по сухопарым щекам.

Выдохнула сквозь зубы и разложила омлет по двум тарелкам для себя и Ромы. Присыпала зеленью, выложила остатки черри.

— Мам, езжай домой. Этот разговор мы закрыли. Не нравится мой выбор — твои проблемы. Я ничего менять не намерен.

Рома встал, перехватил у меня тарелки, чмокнул в щёку и вернулся к столу.

Лидия Ивановна беспомощно огляделась, открыла было рот, дабы изрыгнуть очередную гадость или восхитить всех новой порцией причитаний. Закрыла, так ничего не сказав. С болью посмотрела на сына, прошлась по нам с Ильёй глазами, полными презрения, и с секундной заминкой удалилась.