Книга Мои две половинки 2, страница 45 – Анна Есина

— Нет, Сонь, — он камнем упал на свой диванчик, — мне объяснить, на кой хер ты себя ими травишь! Мы вроде всё обсудили. Свадьба через месяц.

Я беспомощно глянула на Илью.

Рому это попросту взбесило, с полпинка. Хлоп, и всегда весёлый и улыбчивый забияка превратился в разъярённого буйвола.

— Заебись! Ты ради него что ли? Не хочет Илюшенька детишек, ну и ладно, так проживём?

— Слышь, ты гонор сбавь, — воззвал к рассудку Илья.

— Я щас так сбавлю, что ты сальто назад сделаешь, долбоеба кусок. Тебе вообще похер, что с ней творится?

— Ром! Ты чего начал? Я два с лишним года эти таблетки пью, — попробовала разрядить обстановку. — Курс в первый день месячных начинают, вот я и...

— С какого ты вдруг решил, что мне похер? — Илья встал.

Рома подскочил следом. Они схлестнулись взглядами и едва не столкнулись лбами. Господи помоги!

Вклинилась между ними, к Ромке встала лицом и положила ладони на грудь.

— Лап, в чём проблема?

— Ты ещё спрашиваешь?! Почему ты вечно идёшь у него на поводу?

— Да с чего ты решил, что я иду? Я пила их раньше, пью сейчас, что не так?

— Мы договорились насчёт детей и свадьбы! Вчера ты пыталась намекнуть, что хочешь отложить свадьбу, сегодня я нахожу на твоей тумбочке это.

— Ты чё разнылся-то как сучка? — совсем не к месту брякнул Илья, и понеслось.

Рома отпихнул меня в сторону, ломанулся на брата с выставленным кулаком. Илья увернулся и подло впечатал свой кулак Роме под рёбра. Я закричала, бросилась на Илью.

— Хорош! Хорош! Прекратили оба!

Рома снова приподнял меня за живот и переместил к себе за спину.

— Нихуя кроме себя не видишь! Засрал ей мозги своим говнопрогоном. Детей он не хочет, и бац, она на таблетках. Ты бля хоть думай, что творишь! Она потом в сорок рожать будет?

— Че ты до меня доебался? Я не просил пить таблетки!

Они орали так, что у меня закладывало уши.

— И со свадьбой тоже не твоя тема?

— Ром, это всё я, — осторожно вышла из-за его спины. — Правда, мне сейчас просто не до торжеств. Я же не прошу отменить её насовсем. Отложим на осень?

— Правда, всё ты? — он снизил тон, но желчи в голосе лишь прибавилось. — И это тоже ты?

Он взял меня за запястье и поднёс к моим глазам, указывая на широкую синюю полосу — след от кабельной стяжки. Илья на днях чуточку перестарался, только и всего.

— А это тут при чем? — Илья опять лез в бутылку.

— Притом, конченный ты садист! Ты делаешь больно моей женщине. Хотя нет, не так. Ты делал больно моей женщине. С этого дня баста! Хоть раз ублюдка врубишь, я тебя в асфальт закатаю! И этого, — он схватил со стола таблетки и демонстративно вышвырнул в помойку, — тоже не будет. Ты хоть раз спросил, как у неё получается зареветь по твоей прихоти, раз уж мы так счастливы были узнать, что тебе с недавних пор башню сносит от её слёз?!

Илья вытаращился на меня как на заморское чудо.

— И как?

А я, между прочим, старалась именно не зареветь. Творилось что-то настолько ужасное, что осмысливать не хотелось вовсе. Я вдруг начала понимать источник Ромкиного гнева. Ему больно за меня. И обидно. Господи, это же самая чудовищная вещь на свете — любить кого-то и видеть, как этот человек умирает не по тебе.

Вопрос Ильи я проигнорировала. Обняла Ромку и виновато потупилась.

— Прости, что не сказала насчёт таблеток. Я не думала, что тебя это так огорчит.