Книга Мои две половинки 2, страница 53 – Анна Есина

Он замолчал и продолжил гладить мои волосы, успокаивая, утешая — словом, всё то, чего я отчаянно ждала от него все два года. Илья вдруг вспомнил, что полюбился мне вовсе не садист, а этот вот умный, красивый и уравновешенный мужчина. И это сводило с ума. Я металась между своими чувствами и обещанием, данным Ромке. Между любовью к одному и ещё более концентрированной любовью к другому. Мой персональный ад.

— Кстати, как тебе его свадебный подарок? — решил добить лежачего Илья.

— Ты знал о нём?

— Тигра, ну конечно, знал, — чмокнул в макушку. — У Ромыча тёплая водица сроду не держалась в энном месте. Свозил похвастаться на следующий день после покупки участка. Так тебе понравилось?

Я не ответила, въелась пальцами в его плечи и затряслась в новом приступе.

— Экая ты рёва, — беззлобно пожурил и пополз на коленях вместе со мной к изголовью. Развалился, устроил мою голову на своих бёдрах и склонился. — Заканчивай душу мне рвать. Я же не на фронт ухожу. Так, отсижусь в сторонке. Может, чего переосмыслю. А ты мне назло будешь счастлива, усекла?

— Не хочу назло, — проблеяла вполголоса.

— Тогда на радость. Знала бы ты, Сонь, какой радостью были для меня эти два года. Ты идеальная и отношения с тобой были такими же.

Заткните мне уши к чертям! Не желаю ничего слышать. Атрофируйте чувства! Заберите боль! Я хочу перетечь в состояние векового дуба. Снаружи ураган, а у меня настолько мощный ствол и вековые корни, что бояться нечего. Ненастье сменится солнышком, все вокруг будут улыбаться и ликовать. И я в том числе.

— Пойдём чайку попьём? Жрать дико хочется. Я с двух ночи на ногах, в девять утра приехал, спать сразу завалился и ни росинки маковой во рту.

Он словоохотливо делился тяготами, меня убаюкивало и успокаивало. Попытка надавить на древний женский инстинкт «твой мужик голоден — действуй» возымела эффект. Рыдать я перестала. Плавно содрала своё страдающее тельце с кровати и поплелась на кухню. Илья влез в Ромкины штаны и футболку и присоединился.

— Бутерброд или вчерашний рис с рыбой разогреть? — спросила, оглядывая нутро холодильника.

— А давай три бутерброда с мазиком и сыром вприкуску, — пожелал с воодушевлением.

Я повернула голову, чтобы проверить, Илья ли это за спиной. Приподнятое настроение, болтливость, весёлый тон — он от Ромкиной одёжки подцепил бациллу вечной радости?

Мы встретились взглядами. Он улыбнулся. Нож выпал из руки и только чудом не воткнулся в ногу.

Сколько боли и страданий было в его глазах, чёрных, потухших, блестящих от слёз. Меня окатило этой волной и разметало по берегу.

С рёвом бросилась ему на шею и заговорила с частотой станкового пулемёта:

— Я не смогу так, Илюш. Не смогу без тебя. Дети? Да, детей хочу. Но они где-то там в замужестве, а ты здесь! И я... Ну не получается. Давай придумаем что-нибудь. Ты же умный! Уступи Ромке. Пускай он успокоится. Только не рвите меня на части, я этого не вынесу.

— Сонь, — он с усилием отлепил меня от себя и отодвинул, чтобы посмотреть в глаза, — Сонь, девочка моя, я именно это и делаю. Уступаю Ромычу. Не ради него. Ради тебя. Неужели ты не понимаешь? Я настолько тебя люблю, что готов отказаться от всего, чтобы это самое «всё» у тебя было.

— Мне не надо!

— Надо, — возразил твёрдо. — Если бы был уверен, что смогу дать тебе это — поверь, блонди пошёл бы лесом со своей свадьбой, будущим домом, придурковатыми родственниками и всей хернёй. Но я не уверен. Меня опять замкнёт — завтра ли, через месяц, но замкнёт обязательно. И тогда я снова сделаю тебе больно и ещё больше возненавижу себя, а потом и тебя. За то, что выбрала не того брата.