Книга Мои две половинки 2, страница 80 – Анна Есина

— Илюш, дверь! Дверь хотя бы закрой, — тяжело выговорила, сбиваясь с дыхания на всяком резком проникновении.

Он потащил меня к выходу, заставил упереться руками в стену и отклянчить зад. Сам быстро повернул рычажок и торопливо вернулся. Зажал мне рот рукой, дабы не повизгивала от восторга, и остервенело брал. Я только успевала похныкивать: «Ещё, пожалуйста, ещё» и встречать его яростные шлепки.

Илья накрыл мой живот рукой и вдруг с осторожностью погладил, что шло вразрез с животной потребностью хорошенько меня истрепать. И тут во мне будто что-то щёлкнуло.

Развернулась, отстранила его от себя и сурово спросила:

— Ты видел тест?

Он коротко кивнул, задрал на мне сорочку, пропихнул подол в ворот и снова набросился. Держал мою ногу на весу, вколачивался и ещё более грязно трахал глазами.

Вот жучара! Хотела ему сюрприз сделать, подарить открытку вроде той, какой огорошила Ромку новостью о грядущем отцовстве, а этот... Всюду свой любопытный нос просунет, р-р-р.

Я попыталась обнять его за шею. Увернулся, сбросил мои руки. Понятно, сегодня нам не до нежностей. Закусила губу и с наслаждением повела ноготками по его груди от верхнего края татуировки с волком до выпуклых мышц брюшного пресса, то углубляя нажим, то снижая до минимума. Илья задышал чаще. Нашарил мою грудь, обхватил снизу и потащил к своим губам. Прикусывал и вылизывал, пока я металась по стене.

Наконец это безумие подошло к концу. Илья добавил в меня ещё больше влаги и обессиленно затих. Приложился губами к моему виску.

— На самом деле я, пиздец, как счастлив, тигра, — проговорил сипло, — но показывать это совершенно не умею. Ты уж прости.

— Нашёл чем удивить, — я всё-таки повисла на его плечах и прижалась всем телом.

— Поэтому нагнать хочу, чтобы потом год блаженствовать рядом с твоим пузиком.

— Нагнать — это в смысле затрахать до потери пульса?

— Типун тебе, бестолковка. Просто мужик во мне ликует, что сумел воспроизвести себе подобного, оттого и дикий стояк. Через месяц успокоится.

Он и впрямь ликовал, судя по тому, каким твёрдым оставался до сих пор, хотя кончил дважды.

Мы постояли ещё пару минут, потом Илья с очевидным нежеланием вышел и помог мне привести себя в порядок. Мы разбрелись по разным спальням.

Я легла рядом с Ромкой и попробовала вообразить, как это будет выглядеть в будущем. У нас с Ромкой — Эля, у нас с Ильёй — новорождённый. Как тут избежать ревности, недомолвок и склок между мужчинами, а потом и между детьми?

«Просто люби их всех», — посоветовал усталый мозг, и я забылась сном аж на целых сорок минут.

Подорвалась со звонком будильника, спустилась со второго этажа на кухню, распахнула двери в сад и набрала полные лёгкие пьянящего утреннего воздуха со вкусом тумана и цветущей сирени.

— Сейчас кое-кто по жопе выхватит, — ударил в спину сердитый окрик, и грубые мужицкие руки втянули меня обратно в комнату. — Ты чего босая и в ночнушке попёрлась?

Илья быстро закрыл дверь.

— Тепло же, — пожала плечами и загремела кастрюлями и сковородками.

— Тепло ей, — буркнул неодобрительно, почесал голую грудь и полез в холодильник. — Ты кашу Эльке будешь делать?

— Да, она вчера просила сварить солнышко.

Солнышком она называла кукурузную молочную кашу с кусочками яблока и моркови.

— Лады, с меня тосты и омлет, — принял Илюша на себя часть забот.