Книга Этика греха, страница 53 – Анна Есина

Отношения с Владом Крицким сражали наповал, в буквальном смысле.

* * *

Утро началось со звонка будильника. Ева открыла глаза, с неимоверным усилием оторвала голову от подушки и попыталась понять, что именно издаёт тренькающие звуки.

Влад дотянулся до тумбочки и заставил мобильный замолчать.

— Ты будешь вставать? — спросил, зарываясь лицом в простынь.

Спать он любил на животе, как и она, только на дух не переносил подушки. Они всегда оказывались на полу.

— Какой смысл? У меня ни одежды, ни телефона, ни уважительной причины, которой я могла бы оправдать трёхдневные прогулы.

— Можем скататься к тебе домой, — он повернул голову на другой бок, чтобы она видела лицо, однако глаза так и не открыл. — Заберёшь всё, что нужно.

«И перееду к тебе?» — хотелось спросить, только к чему понапрасну любопытствовать. Что дадут ей ответы? Уверенность в завтрашнем дне — ха, не смешите. За последние 72 часа они дважды уходили от погони, и оба раза запомнились так надолго, что, даже полностью утратив память, она без труда сможет восстановить всю цепочку событий.

— Ев, так мы едем в универ?

— Да, — она решительно поднялась с постели.

Ей срочно необходимо было что-то привычное, понятное. Та самая рутина, которую она кляла последними словами, потому как вывалившееся на голову разнообразие событий оказалось вовсе не таким приятным.

Сергея они вызвали к 7:30, а уже в начале девятого стояли под дверью квартиры мужа.

Ева изображала внешнюю невозмутимость, хотя внутри всё бурлило, как в ведьмовском котле.

Костя открыл почти сразу. Она машинально глянула на ноги мужа: одна ступня уже упакована в дорогой кожаный ботинок, вторая всё ещё в домашнем шлёпанце. Значит, они едва успели застать его дома.

Супруг напрягся в один момент. На лице виднелись следы вчерашней стычки с Владом: нос распух, верхняя губа полнее нижней и в двух местах рассечена, на щеке кровоподтёк и небольшое рассечение. Сочувствия Ева не испытывала, лишь злорадство.

— Что-то забыла? — весьма любезно спросил Булатов.

— Двинуть тебе по яйцам, — Влад, не дожидаясь приглашения, шагнул в прихожую.

— А с тобой, сопляк, никто не заговаривал, так что будь добр — помалкивай.

— Так и с тобой, старпёр, никому беседы вести не надобно.

Оба нахохлились словно бойцовские петухи. Костя пошёл багровыми пятнами, Влад сцепил кулаки и заскрипел зубами. Ева вышла из-за спины последнего и молча направилась в спальню. Вынула из шкафа чемодан, наспех побросала вещи вместе с плечиками, опустошила несколько ящиков в комоде, сгребла в пакет всё с туалетного столика, прихватила несколько тюбиков из ванной, потом вернулась в коридор, забрала из чашки для мелочей ключи от своей «Мазды» и только тогда решилась посмотреть мужу в глаза.

Костя с Владом нарочито пялились в разные стороны. Не разговаривали (да о чём?!). Очевидно, Булатов ещё вчера сообразил, что он не соперник рослому и накаченному юнцу, поэтому сегодня избегал прямой конфронтации.

— Где мой телефон? — спросила Ева. Вежливо, как ей показалось, однако муж вскинул голову и сощурился так, словно она плюнула ему в лицо.

— Там же, где ты его оставила, — ответил холодно.

Она заглянула на кухню. Костя последовал за ней, Влад, конечно, тоже. Тесная и уютная комнатка, какой Ева запомнила её, всего за несколько дней превратилась в клоповник. Дух стоял такой, что впору вызывать пожарных, — всё насквозь пропахло табачным дымом. На столе стояла початая бутылка водки, рядом несколько грязных стаканов, заветренные кругляши колбасы на доске, открытая банка солёных огурчиков и пустая тара из-под консервов. Раковина доверху забита испачканной посудой, на плите тошнотворные рыжие лужицы чего-то пригоревшего.