Книга Маркус, страница 17 – Анна Есина

Внутри неё творилось что-то разрушительное. Страх сменился бешеным приливом энергии. Она взялась за предложенную Марком руку, вместе они сошли по ступенькам с возвышения, а потом она, поддавшись порыву, бросилась ему на шею и поцеловала в губы.

Он с готовностью подхватил девушку на руки, закинул её ноги по обеим сторонам от поясницы, запрокинул голову и целовал в ответ с тем же неистовством.

У двери в квартиру Эле никак не удавалось сказать решительное "До встречи". Раз или два она открывала рот, чтобы попрощаться, но дело заканчивалось поцелуем, за которым следовал другой и ещё один, и ещё.

— Кстати, насчёт твоих гаданий, — припомнил Марк, отстраняясь на жалкие сантиметры, и открыто посмотрел в глаза. — Я вовсе не ветреный. Последние два года выдались, хм, сложными. Было не до отношений.

— А что случилось два года назад?

— Можно сказать, я заново родился. Учился жить уж точно с чистого листа, — он горько усмехнулся и прочертил большим пальцем ломанную кривую от её скулы к центру нижней губы.

— Это был несчастный случай? Авария?

— Не совсем, — уклончиво ответил он. — Оставим этот разговор на следующий раз. Ты была когда-нибудь в музейном комплексе "Тальцы", что недалеко от Александровской трассы?

— Дети с экскурсией ездили туда, но я в тот месяц лежала в инфекционке с ветрянкой. Переносить детские болячки во взрослом возрасте, как оказалось, гораздо сложнее, — Эля начала ощущать, сколь быстро затекают мышцы шеи, если постоянно смотришь на кого-то снизу-вверх, и плавно опустила подбородок вниз.

— Хотел бы я посмотреть на тебя в зелёнке, — заулыбался Марк. — Свожу тебя в музей завтра, а сейчас убегай, пока я ещё в состоянии отпустить тебя по доброй воле. Ты сразу спать или поболтаем минут пять?

— Спать сразу, как поболтаем, — Эля подавила чудовищный зевок, в порыве благодарности прижалась ухом к твёрдой мужской груди, вдохнула бодрящий запах соленой морской воды, догорающего костра с примесью какой-то терпкости и поцеловала Марка. Получилось очень нежно и трепетно, и она задалась вопросом, а не сдерживается ли он нарочно, чтобы не форсировать события по её просьбе?

* * *

Эля по-настоящему любила свою работу. Даже по утрам понедельника, усталая после короткого сна и взбудораженная новыми отношениями, она с восторгом бежала к своему классу, предвкушая очередной день открытий.

Вальдорфская школа сильно отличалась от обычного образовательного учреждения. Их даже сравнивать было как-то неловко. Вот попробуйте сопоставить отрывок из любимого литературного произведения с колонкой криминальной хроники в местной газетёнке и поймёте разницу. Здешние занятия походили на путешествие в сказку.

Сегодня последним уроком в расписании значилась эвритмия — предмет, который сложно описать словами, но всегда можно разгадать, если наблюдаешь его воочию.

Урок проходил в просторном светлом зале, где солнечные лучи рисовали на полу золотистые узоры. Звучала нежная музыка. В центре стояли второклассники, одетые в легкие светлые одежды пастельных тонов — небесно-голубые, нежно-розовые, цвета весенней зелени.

Эля медленно вышла к детям из-за занавеса. Её длинная юбка, словно облако, плавно колыхалась при каждом движении. Она подняла руки вверх, и тонкие пальцы, украшенные серебряными колечками, начали рисовать в воздухе невидимые узоры, похожие на танец бабочек. Ребята, затаив дыхание, следили за каждым движением, их глаза светились любопытством и предвкушением чуда.