Книга Маркус, страница 43 – Анна Есина

Уезжая из музея, Эля поняла, что он учит видеть красоту в обыденном и заставляет задуматься о важности бережного отношения к окружающему миру. Это место — символ того, как обычный мусор превращается в искусство, а привычная территория вроде свалки отходов становится средоточием вдохновения и вместилищем множества историй.

Ужинали в очередном дорогом ресторане. Мартынова уже не удивлялась тому, что Марк вхож в большинство элитных заведений города. Каким бы наполненным ни был зал, для них всегда находился столик. И несоблюдение требований дресс-кода никогда не служило помехой. Чудеса, да и только.

— Завтра мне придётся задержаться на работе, — опечаленно произнесла Эля. — Пора вникать в суть новых обязанностей. Наверное, освобожусь не раньше семи вечера.

— Я могу помочь, если хочешь, — предложил Марк, отрезая кусочек от нежнейшего говяжьего мяса, томленного в красном вине и приправленного свежей зеленью.

Ей нравилось наблюдать за тем, как он ест: медленно, неторопливо, смакуя каждую порцию. В такие моменты невольно появились мысли о том, что ещё он делает так же обстоятельно, вдумчиво и неспешно.

— Ты понимаешь что-нибудь в закупках по 44-ФЗ?

— Естественно, — чванливо заявил он, делая глоток травяного отвара. — Мы, точнее наша фирма, участвует в конкретных закупках на госпортале. С инструментарием я знаком, думаю, и с вашими нехитрыми расчётами справлюсь. А зачем ты пошла учиться на экономиста? У меня сложилось впечатление, что ты больше гуманитарий, нежели любитель таблиц, графиков и чисел.

— По настоянию мамы и старшего брата. Понимаешь, им не слишком понравилось, что я после школы поступила в педагогический колледж. И несмотря на то, что я окончила его с красным дипломом, они продолжали донимать меня нравоучениями, мол, я могла бы добиться большего, если бы захотела, вместо того чтобы потратить жизнь впустую, вбивая в детей желание учиться. Вот мне и пришлось пойти на экономический факультет, а потом четыре года мучить себя сложнейшими дисциплинами, которые никогда особо не интересовали.

— То есть педколледж был этаким бунтом?

— Нет, это было единственное место, куда я попадала без экзаменов. В десятом классе меня угораздило влюбиться в школьного хулигана, и я чуть было не пустила своё будущее под откос, когда совсем забросила учёбу. Опомнилась только накануне выпуска, но было уже поздно. Золотая медаль, которую мне пророчили, упорхнула к более старательным ребятам, а я осталась у разбитого корыта с истерзанным сердцем. А чем закончилась твоя первая любовь?

— Пока не знаю, я к ней только присматриваюсь, — с лёгкой усмешкой ответил Марк.

— Шутишь! Ты никогда не влюблялся?

— Так, чтобы искры из глаз и захотелось исполнить серенаду под окнами возлюбленной — нет. Не думаю, что я много потерял.

— А серьезные отношения у тебя были?

— Пару раз, — он вновь уклонился от прямого ответа. — Не о чем говорить, я же рассказывал, что работа для меня всегда была на первом месте. Моё детство привило мне маленькую фобию: боязнь нищеты. Мы с бабушкой никогда не голодали, конечно, но и излишеств себе не позволяли, жили только на её пенсию. Дотации от государства, которые мне полагались, как сироте, она откладывала на покупку новой квартиры, чтобы после окончания школы у меня был собственный угол. К сожалению, я так и не успел отблагодарить её за любовь и терпение при жизни.