Книга Ураганная эпоха, страница 83 – Сергей Плотников, Варвара Мадоши

— Держите, — Вальтрен вернул ей резинку. — Извините. Хотел забрать на счастье, как ленту прекрасной дамы, потом вспомнил, что я же все сожгу. Хотя ее стоило бы сжечь — вам нельзя заплетать волосы!

И с этими словами, подмигнув девушке, Вальтрен рванул в сторону рычаг люка.

Мороз жестко ударил по голой коже — первым делом Вальтрен занялся не термоконтролем, а магией воздуха: во-первых, создал у лица повышенное давление воздуха, чтобы ненароком не потерять сознание; во-вторых, обхватил самолет воздушным щупом, чтобы легче уравнять свою скорость с его. Потом запустил на максимум собственный аналог реактивного двигателя, пользуясь одновременно магией воздуха и огня (так эффективнее, чем просто огнем) — но на большей, чем обычно, площади. Как правило, если хотят ускорить полет с помощью магии огня, факелы создают на ладони или на пятках, но Вальтрен задействовал всю заднюю поверхность тела, от макушки до щиколоток. Именно для этого пришлось раздеваться: запасные джинсы у него в багаже имелись, но всего одни — а ему еще на острове неделю куковать! Это ж сколько геморроя с ежедневной стиркой будет.

И только после этого Вальтрен врубил термоконтроль: очень вовремя, а то успел уже порядком задубеть! Так, теперь схватиться за правое крыло — да не пальцами схватиться, а воздушными щупами и телекинезом — и приступить собственно к выполнению поставленной задачи.

…И вот это оказалось тяжелее всего — настолько тяжело, что Вальтрен начал задумываться: а не проще ли было позволить самолету рухнуть в океан и действительно попытаться повыдергивать всех пассажиров и экипаж телекинезом?

Способностей Вальтрена еле-еле хватало, чтобы «схватить» телекинезом такой большой объект, как самолет — а приходилось не только компенсировать его вес, но и выравнивать! Одновременно работая за двигатель. Одновременно следя за собственным самочувствием — и, ледяной ад, это действительно в какой-то момент стало походить на ледяной ад! Когда пальцы у тебя отваливаются от холода, а задница подгорает. Буквально.

Но, во имя всех святых, он таки справился. Они справились. Пилоты молодцы: совместными усилиями им и Вальтрену с большим трудом, но удалось дотянуть самолет до прибрежной полосы Татона — к счастью, необитаемого — более-менее мягко «приводнить» его… А потом Вальтрен на остатках сил кое-как выбросил борт на мягкий песчаный пляж.

После чего он уже не помнил, как забирался обратно в люк. Помнил только, как кто-то сунул ему термос, полный горячего и очень-очень сладкого чая, а также с десяток уже вскрытых стандартных бортовых рационов.

— Ешьте, ешьте, а то так можно и кому схлопотать!

Вроде бы это была Галина, и вроде бы Вальтрен на автоматической вежливости успел поблагодарить ее, прежде чем набил желудок до отказа и отрубился. Но толком он не помнил.

…Совершенно целый среднетоннажный самолет, лежащий пузом на бело-желтом песке тропического острова — совершенно сюрреалистическое зрелище. Также как и небольшая толпа растерянных и злых людей у борта самолета. Большая часть, впрочем, пассивны, сидят или лежат в тени самолета. Надрывается только один — но шума от него, как от целой толпы.

— Как так вышло, что радио не исправно⁈ Что у вас тут вообще исправно⁈ — доцент кафедры астрофизики покраснел, дрожал, но успокоиться никак не мог, хотя стюард уже заставил выпить его полпачки успокоительного…