Книга Ураганная эпоха, страница 9 – Сергей Плотников, Варвара Мадоши

С браконьером получилось так. Вооруженные информацией от госпожи Эрнер — то есть сведениями о том, что именно она подогревала интерес к этому делу, а заодно, видимо, стояла за неуступчивостью оросских чиновников среднего звена — они собрались всей орденской командой и сформулировали план действий. После чего Рина и Вальтрен аккуратно намекнули, каждый разный людям, что весь интерес к этому глупому орденцу исходит от шлюховатой истрелийской аристократки, жены бывшего посла в Ордене и «сбитого летчика» Ладора Эрнера, а цель этого всего — насолить любовнику своей дочери, которого не получилось соблазнить. Ну и еще кое-что понадобилось: все-таки раскопки в оросском законодательстве за последние дни даром не прошли, им удалось ткнуть чиновников носом в нужную статью. Опять же, Орден в лице Кирилла пошел на уступки: браконьер все же был действительно виноват, и его, безусловно, следовало наказать. Ланочка особенно стояла на этом: убивал несчастных козликов из-за их рогов, даже не из-за мяса! Фу какой! И ладно бы рога действительно обладали целебным действием, так нет! Сам же маг, должен знать.

В общем, сошлись на том, что браконьер остается сидеть в Оросе, но получает не пятнадцать лет, а десять, и в строго определенной столичной тюрьме, снабженной генератором искрового поля «антимагического» спектра (да, Орден продавал такие и в Орос тоже), а также право раз в месяц связываться с орденским уполномоченным, который будет проверять его условия содержания.

Рина же, сидя между Кириллом, который, как всегда, читал на телефоне что-то нужно-полезное, какие-то то ли справочники, то ли документы, и мирно дремлющей Ланой, задумалась.

Матушка сказала: «Гордая истрелийская аристократка это проглотит». Она считает, что Рина по-прежнему в глубине души остается истрелийской аристократкой? Ну… Может быть. Воспитание, полученное в детстве, действительно трудно вытравить. Однако «вынуждена» делить возлюбленного с другой? Рина не «вынуждена». Если бы захотела, она могла бы, конечно, уйти. Сердечная связь, вопреки тому, чего, кажется, боялась мама Фина и на что аккуратно намекал иногда Аркадий — мол, а вы уверены, что это никак не влияет на ваш разум? — вовсе не вынуждала ее постоянно находиться рядом с Кириллом и девочками. Да и вообще, если отойти от них на полкилометра физически, связь переставала ощущаться вовсе.

Но кто же по доброй воле захочет отказаться от близости с такими замечательными людьми? От самого лучшего мужчины на свете? От четырех прекрасных подруг, которым можно полностью доверять и которые всегда прикроют твою спину? Да и в постели, как внезапно оказалось, открываются дополнительные интересные возможности… Надо будет рассказать Лёвке, Сане и Ксюше об их опыте во всех подробностях.

Как там говорится в детской истрелийской пословице? «Поделиться — значит, приумножить»? Вот-вот. Лана на встрече с графиней Суми это как раз очень четко показала!

Так что «гордая истрелийская аристократка» ничего не проглатывает. «Гордая истрелийская аристократка» выбрала для себя лучшее, как ей и положено.

* * *

p.s. Девочки-лошадки категорически возражают против распространения фотографий с горячим Кириллом: им самим мало. А вот лайки поставить можно.