Книга Ураганные хроники, страница 33 – Сергей Плотников, Варвара Мадоши

Они неторопливо беседовали, потягивая чай. Отец предложил коньяк, но Аркадий отказался: он знал, что регенерация Тени протрезвит его моментально, пробовал пару недель назад из любопытства. И даже если бы способ опьянеть нашелся, Аркадий не был уверен, что ухудшение контроля над собой медикаментозными методами будет приятным. Особенно учитывая то, что ясная голова от него может потребоваться в любой момент.

Сам Андрей Васильевич выпивать тоже не стал.

— После того, что случилось в Истрелии, я запретил себе вовсе употреблять алкоголь, — сказал он. — Чтобы ненароком не дойти до беды и Лёшку не подвести. А потом уже и здоровье не позволяло… Не думаю, что стоит привыкать снова.

— А у тебя была именно привычка? — удивился Аркадий. Он не помнил, чтобы отец пил и впервые слышал, что у него была с этим какая-то проблема.

— В нашей-то конторе? — хмыкнул Андрей Васильевич. — Да еще в те годы? Пили все. Опьянел со стакана водки — какой же ты разведчик! Не скажу, чтобы я начинал спиваться в ту пору, до этого было еще далеко, но… В общем, решил не рисковать.

Аркадий кивнул. Ему тогда самому было так хреново, что первые годы в ипостаси Смеющегося Жнеца остались в памяти лишь фрагментарно. А папе, только что потерявшему жену и — по-другому, но не менее безвозвратно — среднего сына, пришлось полностью взять на себя заботу о младшем школьнике (тоже наверняка травмированным происшедшим, хотя Лёшка никогда об этом не говорил!) да еще одновременно выстраивая себе новую жизнь на гражданке.

Если представить себя на его месте… Нет, лучше не представлять. Аркадию и своих тяжелых воспоминаний хватает.

— У тебя замечательные юные друзья, сын, — с улыбкой продолжал отец. — Ну, Дмитрия я еще раньше одобрил. А Девочки из Ураганного Отряда совершенно под стать Кириллу. Где только нашел таких?

— Насколько я понял, это они его нашли и взяли в оборот.

— Повезло парню. Ну, тут главное — вовремя сдаться в плен превосходящему противнику.

Оба посмеялись.

— С ними же все не просто? — вдруг остро спросил Андрей Васильевич. — Ладно, уважаемая Ксантиппа — тоже маг. Но остальные… С полуслова друг за другом договаривают, вещи друг другу не глядя передают… Такое я даже у самых дружных братьев и сестер не наблюдал. Или у членов одного боевого отряда, пусть даже очень слаженного.

— Не просто, ты прав, — кивнул Аркадий, в очередной раз восхищаясь наблюдательностью отца — и это при том, что Андрей Васильевич ничего не должен был знать о магии и, тем более, о магических связях! — Но это не моя тайна, чтобы о ней рассказывать. Спроси их самих.

— А что? И спрошу.

Они помолчали. В наступившей тишине отчетливо донесся звонкий девичий хохот, потом грохот, будто что-то упало. И чей-то крик: «Все нормально, все целы!»

Андрей Васильевич усмехнулся и сказал:

— Забавно, я в последние годы перед пенсией много возился с молодежью. И ты вот тоже… Будто и не руководитель секретной программы, а директор средней школы.

Аркадий испустил прочувствованный вздох.

— Вот, ты понимаешь ситуацию… Я на пять процентов… Нет, все-таки на три!.. Даже скучаю по тем временам, когда их водили в мою палату по одному, да еще после строгого напутствия Леониды, чтобы не беспокоили умирающего!

Словно в ответ на его слова из-за тяжелой двери кабинета раздался грохот, топот, громкое мяуканье и чья-то ругань звонким детским голосом.