Книга Одержимость Тиграна. Невеста брата, страница 26 – Ася Любич

— Умная девочка.

И выходит.

Я подтягиваю штаны, замираю, а потом снова хватаю Коран. Листаю. Читаю. И чувствую, как закипает мозг. Как строки, выстроенные как священная истина, становятся похожи на цепи. А я — на ту, кого этими цепями заковали.

К вечеру мне становится невыносимо лежать. Каждая минута — как замкнутый круг. Я встаю. Медленно, осторожно — как будто учусь ходить заново. Одеваюсь, выхожу в зал.

Женщины в магазине смотрят на меня. У кого-то в глазах — презрение. У кого-то — насмешка. Кто-то просто отводит взгляд.

Я медленно иду вдоль рядов одежды, разглядываю лица. И вдруг замечаю — молоденькая девочка. Голова покрыта платком. Черты лица мягкие, взгляд открытый.

Она отпаривает футболку и улыбается, как будто весь этот враждебный воздух её не касается.

— Привет. Говоришь по-русски? — голос у меня звучит неуверенно, будто я прошу не просто слов, а чего-то большего — отклика, принятия. Хочется верить, что это не очередная стена.

Девочка с платком оборачивается, держа в руке отпариватель. Её лицо — молодое, чистое, с мягкими, светлыми глазами. Она улыбается — открыто, искренне. И от этой улыбки что-то внутри меня на секунду размягчается.

— Конечно, — говорит она с лёгким акцентом, но отчётливо. Голос мягкий, будто бархат. — А ты?

Я улыбаюсь в ответ, стараясь не показать, как сильно дрожит внутри.

— Тоже. Мне просто… захотелось поговорить.

Пауза. Я смотрю на неё, на её платок, на лёгкие, уверенные движения рук.

— Тебе можно со мной разговаривать?

Алина смотрит на меня внимательно, прищуривается чуть-чуть — не с подозрением, а как будто оценивает, можно ли мне доверять.

— Тут всем можно, — отвечает она, чуть тише, с иронией. — Только не все хотят. Или боятся. Или делают вид, что ты пустое место.

Я слабо усмехаюсь.

— Логично.

Она продолжает отпаривать футболку, не глядя на меня, но в голосе уже нет отстранённости.

— Как тебя зовут? — спрашиваю.

— Алина. А ты?

— Аня. Покажешь мне тут всё? Научишь?

Алина смотрит с прищуром, и в уголках губ снова играет лёгкая, чуть лукавая улыбка.

— А ты меня чему научишь?

— На гитаре играть, — отвечаю сразу. — Хочешь?

— Умеешь? — с сомнением, но с интересом. Она отставляет отпариватель, поворачивается ко мне всем корпусом.

— Да. Только… гитару достать надо.

Она засмеялась — негромко, искренне.

— Достану. У нас тут всё можно достать, если знать кого спрашивать.

— Договорились.

Алина вытирает ладони о фартук и кивает в сторону зала.

— Ну, пойдём. Я тебе всё покажу.

Она идёт рядом, неторопливо, лёгкой походкой. Её шаги тихие, уверенные. В каждом движении чувствуется, что она здесь давно — своя.

— Это зал с повседневной одеждой, — говорит она, указывая на аккуратные вешалки с футболками, юбками, джинсами. — Помогай кому требуется найти их размер. Будь вежливой. Ну и одевайся скромнее. Никаких открытых участков тела. Могут не одобрить и оштрафовать.

— Кто?

— Да кто-нибудь из старших. — Она пожимает плечами. — Продавщицы, старшие женщины. Они следят. Но не лезут, если ты не хамишь и не выпендриваешься.

— Поняла, — хотя вряд ли у меня можно забрать что — то еще.

— Тут — обувь. Не трогай вот те красные кроссовки, — показывает на верхнюю полку. — На эти Айшат дочь управляющего метит уже неделю, убьёт, если кто-то примерит.