Книга Одержимость Тиграна. Невеста брата, страница 48 – Ася Любич

Но вот от остального... от унижений, от постоянного страха — нет.

Я не хочу.

И не буду.

Я не Алина, которая в присутствии своего жениха потупляет взгляд.

Я не Наира, которая говорит “да” до того, как её спросили.

Три недели.

Всего три.

И я начну новую жизнь.

Я выдохну, я стану свободной. Я верну себя себе.

И, может, даже стану кем-то. Не его. Своей.

* * *

— И что, ты через три недели уволишься? — спрашивает Алина, пока мы на кухне с утра делим обязанности. Хлеб поджаривается, чайник шипит, яйца трещат в сковородке.

Я гляжу на неё поверх плеча, чуть улыбаюсь.

Как будто вопрос простой, а внутри от него завихрение.

На пороге появляются рабочие, кто-то зевает, кто-то уже шутит.

Мимо проходит Амир. Он не говорит со мной, но всегда здоровается.

Сдержанно, уважительно.

И я цепляюсь за это — за маленькое проявление нормального отношения, в котором нет собственности, нет ярости, нет угроз.

— Уволюсь?.. — повторяю я. — Не хотелось бы.

А потом вдруг — резко, будто озарение:

— Амира, а я смогу совмещать работу с учёбой?

Он поднимает бровь, кивает.

— Ну а почему нет. Приходишь после и работаешь.

— Классно! — восклицает Алина. Она радуется за меня так искренне, что мне вдруг становится чудовищно тепло.

Я тоже улыбаюсь. Себе. Будущей.

В голове звучит мысль:

А он, Тигран… он, может, и не узнает.

Он же здесь не появляется. Приходит только ко мне. Тихо. Тайно. Так, чтобы никто не видел. Как будто я стыд.

Недавно мне оформили карту. На неё даже пришли деньги — и мы с Алиной спустили всё в парке развлечений. Это было ужасно безрассудно. Но я не каталась на каруселях с одиннадцати лет.

И тот восторг — это была свобода.

Пусть и на пару часов.

Вечером Алина подтягивает меня за руку:

— Пошли со мной! Я записалась в танцевальный клуб. Нам нужна энергия!

— Мне нельзя выходить. — отвечаю, не глядя.

Она надувает губы.

— Ну почему?

— Возьми Амира. Узнаете друг друга получше.

— Да не любит он это всё, — фыркает.

— А как на свадьбе будет танцевать? Я читала, у вас свадьбы весёлые, шумные. Люди там живут, а не терпят.

Алина смеётся.

— Это правда.

— Ну вот и напомни ему о традициях. Они ведь не только в том, чтобы тянуть женщин за волосы.

— Не только, — улыбается, чуть грустнее, и уходит.

Я остаюсь одна, с чашкой тёплого молока и календарём.

Ещё один день.

Я зачеркиваю его.

Осталось двадцать.

И сердце тихо, но чётко повторяет:

Ты справишься. Ты свободная. Ты — почти дома.

Телефон завибрировал где-то в ногах, под одеялом.

Я игнорирую.

Просто лежу на боку, раскрытая книга Мопассана лежит передо мной, на ней мягкий свет настольной лампы.

«Она смотрела на него с печалью женщины, которая знает слишком много», — читаю. И даже не улыбаюсь.

Сообщение так и горит непрочитанным, раздражающе мерцает, будто дразнит.

Я переворачиваю страницу, делаю вид, что полностью погружена в текст.

Но это враньё.

Второе сообщение приходит через несколько минут.

И тогда любопытство, как всегда, оказывается сильнее принципа.

Я тянусь к телефону, открываю экран.

Тигран:

Выходи. Собрался в качалку.

Я не отвечаю. Только приподнимаю бровь.

Уже привычный тон — будто он бросает кость, а я должна прыгнуть.

Следующее сообщение почти тут же:

Тигран:

Только оденься нормально.

Я фыркаю.

Отворачиваюсь от экрана. Ложусь на спину, прикрываю глаза.