Книга Замуж за шейха. Ломая запреты, страница 31 – Анна Россиус

Дрожь по телу от такой перспективы. А вдруг мой спаситель оказался рядом не случайно? Что, если это отец за мной приглядывает? Можно же представить на минутку, что ему не всё равно? Нет, вряд ли.

В комнате уютно и тепло. Свет выключен, даже ночник. Может так будет проще отключиться? Ворочаюсь с одного бока на другой, зеваю. Но не сплю. Голоса постояльцев постепенно стихают, все расходятся по своим апартаментам. И какое-то время я просто лежу и слушаю тишину.

Мысли невольно возвращаются к Джасиму. Если всё бросить и сбежать к нему? Мечты-мечты… Или, всё-таки, возможно?

Нужно было переспать с ним. Он потерял бы сразу интерес, и это самое «возможно» быстро превратилось бы в «точно нет». А я бы успокоилась, затаила обиду и перестала бы грезить о нём. Если бы. Теперь никогда не узнаю, как это могло бы быть у нас с ним.

Из невесёлых дум меня выдёргивает звук. Будто под окном уронили тяжёлый мешок.

Странно. И тревожно. Сажусь на постели и прислушиваюсь пару минут. Чудится возня какая-то во дворе. Вскакиваю с постели и зачем-то иду проверять бабулю. Заглядываю в её спальню, вижу знакомый силуэт на кровати и на носочках выхожу. И пока бесшумно крадусь назад к себе, замечаю тень у подножья лестницы.

Мамочки!!!

Рот зажимаю ладонью, чтобы не заорать. В доме кроме нас есть ещё кто-то. Кто зашёл тайком. И явно с недобрыми намерениями. Если звать на помощь, могут и не услышать. Зато меня успеют прикончить.

В спальне шарю по тумбочке в поисках телефона. Нахожу, но не могу никак попасть на страницу набора. Руки дрожат.

Дверь в комнату открывается. Понимаю, что ничего уже не успею. Свет далёкого уличного фонаря освещает высокого мужчину.

— Не ори, иначе бабке конец.

Я не заорала бы даже, если бы захотела. В ужасе открываю и закрываю рот. Голос узнала. Это тот самый чел, который меня поймал вчера у универа. И у него оружие в руке.

— Не буду. Не трогайте её, пожалуйста, – выговариваю с большим трудом.

Пульс от страха так частит, что начинаю задыхаться. Ноги становятся ватными. Покачиваюсь и чуть не падаю на постель.

Мужик вскидывает руку с пистолетом.

— Внизу всё норм. Тут как? – говорит в пол голоса еще один, появляясь в дверном проёме.

Дёргаюсь от неожиданности, из горла вырывается какой-то жалобный писк. Рука с хищно поблёскивающим пистолетом приходит в движение снова.

Не успеваю ничего понять… Только то, что хлопок похож на выстрел. Меня будто толкают назад. В грудной клетке – давление, усиливающееся с каждой секундой.

Он в меня выстрелил?! Ужас парализует. Чувствую, что теряю сознание. Мышцы слабеют, ощущения притупляются. Тело не слушается, не могу даже руку перед собой выставить, падая.

Вот и всё.

На подъезде к отелю Глафириной бабки слышу тревожный звук сирен. Мой кортеж уступает дорогу несущимся на всех парах скорым и пожарным машинам. Они обгоняют нас на пару минут, не больше. За которые я успеваю вообразить самое страшное.

Вот тебе и хвалёная Миллеровская охрана! У моих полномочий меньше, чем у местных, потому и согласился на предложение Марка.

Зарево над ночным лесом яркое. И всё в дыму, дышать нечем. Левое крыло здания в огне. Оно ведь ветхое, построено в позапрошлом веке или даже раньше. Сгорит дотла очень быстро, если не принять меры. Вокруг него в траве сидят перепуганные, кашляющие люди. О них заботятся медики.