Книга Никто кроме тебя, страница 62 – Анна Россиус

Мои руки, прижимавшие покрывало к груди, непроизвольно сжались в кулаки. Мне бы следовало со всем соглашаться – сила то на его стороне. Сейчас спровадить его без лишнего шума, а утром осторожно расспросить, что он имеет в виду. Но строптивая шотландская кровь уже закипела, и остудить ее мог только стремительный нокаут обнаглевшего двухметрового инната.

— Не смей меня ни в чем обвинять! И убирайся отсюда.

В одно мгновение оказавшись у края постели, он схватил меня за запястья сквозь грубую ткань покрывала. В моих газах потемнело – он слишком сильно сжал поврежденное запястье. В мозгу забилась единственная мысль – растерзать, уничтожить выродка, посмевшего причинить такую боль.

Внутри слабого девичьего тела зарождался свирепый ураган, способный, казалось, смести все живое и неживое на мили вокруг. Его эпицентр бушевал у меня в груди. На короткий миг не стало ни звуков, ни запахов, ни света, ни тьмы вокруг. Только боль и ярость. Последняя, самая яркая вспышка боли отозвалась утробным криком, рвавшимся из моего горла, я услышала его будто бы издалека.

Буря утихла, я пришла в себя. Уже спокойная, но опустошенная необъяснимым явлением.

Раздался глухой щелчок – это Уаэтт зажег ночник. Света оказалось достаточно, чтобы мы смогли друг друга рассмотреть.

Мой обидчик ошарашено взирал на меня с противоположенного конца комнаты. И когда только успел отойти? – равнодушно подумалось мне.

Повязка с запястья сползла, и по ладони струилась теплая алая кровь. Ею было перепачкано все вокруг – от постельного белья до кожи у меня на груди. На руках Торнтона тоже виднелись красные следы.

— Откуда кровь? – непонимающе пробормотал он. – Ты что сейчас сделала?

Я хладнокровно рассматривала саднящую кожу. Такое было тошнотворное зрелище – повязка видимо прилипла за день, мне следовало бережно ее отмочить и обработать рану, но не успела – проклятый Торнтон содрал поврежденную плоть вместе с бинтом, и открылось кровотечение.

Очевидно было – он не намеренно это сделал, поскольку о моем ожоге на руке знать не мог. Он начал вновь с опаской приближаться ко мне.

— Доволен? Теперь уходи, – полушепотом проговорила я, с трудом пытаясь сохранить вертикальное положение.

Снизу послышался топот нескольких пар ног.

— Я не мог тебя так ранить, – он примирительно поднял вверх ладони, силясь совладать с потрясением от произошедшего. – Я просто пришел поговорить.

Каждое его слово все больше терялось в какофонии новых звуков – встревоженных голосов, повторяющих мое имя, какого-то нарастающего шума снаружи. И последнее, что я услышала прежде, чем мое сознание полностью померкло – шум приближающегося легкомоторного самолета.

Джордан Фрэйзер вернулся на свой остров.

Белоснежная Цессна-амфибия с логотипом «Fraser Arc» плавно рассекала ночное небо.

Джордан Фрэйзер уже забыл про то, что праздник на Покохе должен был состояться в этот уикэнд, и без задней мысли до позднего вечера работал в своей городской квартире, намереваясь в ней и заночевать. Но звонок Теи мгновенно изменил его планы.

— Будем на месте примерно в три, – Йен взглянул на часы. – Там все уже, вероятно, спят.

Яркие огни ночного Таунсенда остались позади, и полет проходил над тихоокеанской дорогой, ведущей с материка на остров Гриншеттер.