Книга Станешь моей сегодня!, страница 37 – Анна Россиус

— Точно. – усмехается босс. – Он на виноградном соке.

Марк щёлкает выключателем и комната погружается во мрак. Глаза быстро привыкают и начинают различать очертания предметов в тусклом жёлтом свете пламени.

Большие тёплые руки чувственно обнимают сзади.

Минуту стоим неподвижно, пытаясь различить происходящее на тёмном экране. Но пока что ничего непонятно. И меня больше заботит то, что я сейчас чувствую, чем то, что вижу. Вообще, хочется закрыть глаза и наслаждаться нашей близостью.

Сейчас она совсем не такая, какой была в постели. В этот волшебный миг между нами – нежность, тепло, потребность друг в друге.

Пожалуйста, пусть он влюбится в меня с первого взгляда? Вот прямо с этого невероятного вечера?

Миллер тянет за руку к дивану. Мы забираемся на него с ногами и берем по исходящей вкусным паром кружке. Осторожно чокаемся.

— Здорово всё получилось же? – он улыбается.

— Угу, – отпиваю и облизываю сахарные песчинки с губ.

Внутри разливается приятное тепло.

Ещё по несколько глотков, и Марк отставляет глинтвейн на столик. Облокачивается на подлокотник и усаживает меня у себя между бёдер, прижимая спиной к груди.

Просовывает лапы под кофту и начинает мерно поглаживать мой живот...

Когда там начинает действовать наше соглашение "никакого секса, пока сама не попросишь"? Сегодня считается, или еще нет?

Сама того не замечая, начинаю всё явственнее ерзать задом у него между ног.

И минут через десять безмолвного киносеанса слышу шумный вздох...

Глава 18 Марк

"Между нами ничего не будет, пока не попросишь." Зачем я это сказал?! Кто меня за язык тянул?

Держать Софью в руках и чувствовать, как она виляет задом, устраиваясь удобнее... просто адище! Ведь понимает, наверно, что я сейчас взорвусь... но молчит.

Поначалу еще гладил её животик. Но пальцы уже секунд через тридцать скрючило от запретного желания всю её как следует облапать.

Может, уйти в спальню? Контрастный душ принять? Не сдержусь ведь и завалю её сейчас.. И тогда – прощай перспектива заполучить её себе на подольше. Слишком гордая и злопамятная.

Соня отстраняется и тянется за кружкой. Отпивает и снова облокачивается на меня. Но теперь ложится боком и прижимается щекой к моей груди.

Обнимаю. Зарываюсь лицом в лохматую макушку и целую, вдыхая уже знакомый фруктово-древесный аромат.

Видимо, фильм на неё так благотворно действует – ластится, словно домашняя кошка.

Похоже, что и мне передалось её романтическое настроение – хочется обниматься и прижимать к себе крепче, чтобы косточки хрустнули. И чтобы можно было делать всё, что душе угодно.

А душе моей сейчас угодно во всём потакать желаниям тела.

Приподнимаю Сонин подбородок и осторожно касаюсь губ. Не давлю, мягко ласкаю, ловя её сбившееся дыхание.

Вот. Можно же просто целовать, пока не попросит о чём-нибудь еще?

Горячая... очень вкусная... Не сопротивляется, целует в ответ.

Минуту, другую... Мне этого чертовски мало. Хочу раздеть её и подмять под себя.

Чувства и нервы на пределе – я неотвратимо приближаюсь к точке невозврата.

Сдаюсь и выдыхаю ей в губы:

— Сейчас умру...

— Не раньше, чем я покажу тебя папе... – шепчет Соня, на секунду прерывая поцелуй.

— Тогда прекращай меня мучить.

Рывком стягиваю с неё спортивную кофту, следом майку. И впиваюсь в обнажившиеся холмики губами, зубами, пальцами... всем, что есть.