Книга Князь 2. 18+, страница 116 – Гарри Фокс

Ирис, наблюдавшая за всей этой сценой из своей щели, перевела взгляд на меня. Она ничего не сказала. Она просто приподняла одну бровь, и в этом движении было больше смысла, чем в любой пространной речи. Этот взгляд говорил: «Ты это видишь? Это происходит на самом деле. Мы не спим. Это наш новый уровень ада».

Я только вздохнул и снова приник к окну. Вдали, на дороге, показались какие-то тени. Кажется, «Ржавые Кастеты» не заставят себя ждать. И слава всем тёмным богам — хоть какое-то действие, чтобы разрядить эту абсурдную атмосферу.

Шёпот Томи из угла постепенно затих, сменившись обиженным сопением. Мы приникли к щелям, вглядываясь в сумерки. Дорога, пустовавшая последние полчаса, наконец ожила.

Из-за поворота, шумно переругиваясь и гремя чем-то металлическим, показалась процессия. Не двое и не трое, как обещал лазутчик Борка, а целых пять фигур. Они толкали перед собой допотопную тележку, доверху гружённую чем-то, подозрительно похожим на оружие.

— О, ля-ля, — прошептал выползший из угла Томи, мгновенно забыв о своей обиде. — Клиенты пожаловали. Смотрите, какие упитанные.

Я всмотрелся внимательнее и понял: перед нами были не просто бандиты. Это были самые неудачливые бандиты во всём «Ржавом Клыке», а возможно, и во всём мире.

Процессия представляла собой жалкое зрелище. Первым шёл огромный детина с нашивкой, грубо пришитой прямо на лоб шапки. На нашивке корявыми буквами значилось: «Я ГЛАВНЫЙ, ПОТОМУ ЧТО ТАК СКАЗАЛИ». Видимо, чтобы никто не сомневался. В руках он нёс мятый пергамент — судя по всему, список или план операции.

Следом за ним ковылял тощий мужик, у которого каждые пять секунд случался приступ чиха. Он чихал так яростно, что его голова моталась из стороны в сторону, а из карманов летели какие-то мелкие предметы.

— Апчхи! Апчхи! Апчхи! — эхом разносилось по округе, заглушая даже скрип тележки.

— Да заткнись ты, ради всего святого! — рявкнул на него главарь, не оборачиваясь. — Распугаешь всю дичь!

— Апчхи! Не могу, апчхи! Цветёт что-то, апчхи! — оправдывался чихун, вытирая нос рукавом.

Третий участник процессии нёс на плече огромный двуручный меч, который был явно тяжелее его самого. Меч то и дело норовил соскользнуть, и бандит постоянно его перехватывал, рискуя отрубить себе что-нибудь жизненно важное. Судя по выражению его лица, он понятия не имел, с какой стороны этот меч брать, и вообще, зачем он ему нужен.

Оставшиеся двое толкали тележку, но делали это настолько несинхронно, что она постоянно виляла из стороны в сторону, как пьяная.

Главарь, не оборачиваясь, развернул пергамент и начал зачитывать:

— Так, бойцы, слушай мою команду! Проверяем наличие! Криворукий?

— Я! — отозвался тот, что с мечом, едва не срубил себе ухо.

— Чихун?

— Апчхи! — ответил чихун, и слюна брызнула прямо на пергамент главаря.

— Тьфу ты, зараза! — главарь вытер рукавом лицо и продолжил: — Толстый и Тонкий?

— Здесь! — хором ответили толкающие тележку, при этом Толстый толкнул сильнее, и тележка резко вильнула в сторону Тонкого, придавив ему ногу.

— Ай! Больно же!

— Сам виноват, не туда смотришь!

Пока они препирались, тележка наехала колесом на приличных размеров камень. Раздался треск, оглушительный лязг, и половина содержимого — связки мечей, топоров и каких-то палок — с грохотом вывалилась прямо в придорожную грязь.