Книга Князь 2. 18+, страница 125 – Гарри Фокс

Солнце клонилось к закату, окрашивая «Ржавый Клык» в кроваво-рыжие тона. Мы возвращались с победой, с трофеями и с целым вагоном новых проблем, которые только начинали вылупляться из своих яиц. Впереди была гильдия, отчёт Борку и неизбежная встреча с командой Лиры, которая, судя по подброшенным ящикам, уже провернула свою часть плана.

Цирк продолжался. И главные номера были ещё впереди.

Мы тронулись в обратный путь, и наша процессия представляла собой зрелище, достойное кисти художника-сюрреалиста.

Впереди, гордо выпятив обожжённую крапивой грудь, вышагивал Томи. Он нёс себя как герой, только что вернувшийся с поля брани, и то и дело оглядывался, проверяя, все ли оценивают его величие. Правая рука его всё ещё мелко подрагивала после контакта с вибратором, но он старательно делал вид, что это такая крутая фишка — рука всегда готова к бою, даже в покое трясётся от избытка адреналина.

За ним, с лицом человека, только что выигравшего в лотереи путёвку в ад, плёлся я, толкая тележку с трофейным оружием и проклятыми ящиками. Колесо то и дело наезжало на камни, и тогда вся конструкция угрожающе кренилась, а внутри ящиков что-то подозрительно жужжало и перекатывалось.

Рядом со мной, на удивление молчаливая, шагала Ирис. Она не предлагала помощи, не язвила, не комментировала. Она просто шла, глядя прямо перед собой, и только её плотно сжатые губы и лёгкая складка между бровями выдавали глубину переживаемого кризиса веры в человечество.

Сзади, метрах в пяти, держалась Роксана. Она пыталась сохранить достоинство, но это плохо удавалось. Её взгляд то и дело прикипал к ящикам, и тогда по лицу пробегала судорога. Она что-то шипела себе под нос, и до нас долетали обрывки фраз: «…мои… как они посмели… я их уничтожу… всех… и этого… с вибратором… и бандитов… и того, кто это придумал…»

Рядом с ней, как привязанная, брела Нимфа. Она не смотрела по сторонам. Она смотрела под ноги, на пыльную дорогу, и её губы беззвучно шевелились. Иногда она поднимала глаза к небу, и тогда в них читалась такая бездна тоски, что даже проползающий мимо жук ускорялся, чтобы не видеть этого.

Дорога тянулась бесконечно. Солнце клонилось к закату, окрашивая мир в унылые сумеречные тона, идеально подходящие под общее настроение нашей группы.

Томи, не выдержав героического молчания, обернулся и выдал:

— А я ведь мог погибнуть! Вы осознаёте? Когда я прыгнул в тот куст, я рисковал всем! Своей жизнью, своим будущим, своей… — он замялся, подбирая слово, — своей красотой!

— Не переживай, — успокоила его Ирис, не поворачивая головы. — Красота у тебя была непродолжительная. Теперь у тебя новый имидж. «Овощ месяца». Крапивный принц.

Томи обиженно засопел и отвернулся.

Мы прошли ещё с полкилометра. Тишину нарушали только скрип колёс, жужжание в ящиках и приглушённые проклятия Роксаны.

— Ирис, — тихо позвал я.

— М-м-м? — отозвалась она, не меняя траектории взгляда.

— Ты как?

Она задумалась. Долго. Очень долго. Потом повернула ко мне голову, и я увидел в её глазах абсолютную, кристально чистую пустоту человека, пережившего слишком много и смирившегося с неизбежным.

— Мой князь, — ответила она всё тем же ровным, механическим голосом, — я нахожусь в состоянии, которое философы называют «дзен». Я приняла абсурд этого мира. Я растворилась в нём. Я стала его частью. Когда перед тобой идёт мужик с трясущейся рукой и крапивными волдырями на лице, который считает себя героем, когда сзади идёт женщина, проклинающая ящики с вибраторами, когда рядом со мной толкает тележку мужчина, чей подбородок свел с ума полоумную доярку, а в придачу ко всему этому у нас есть молчаливая депрессивная подруга доярки… знаешь, в какой-то момент перестаёшь удивляться. Просто принимаешь. И идёшь дальше.