Книга Князь 2. 18+, страница 64 – Гарри Фокс

— Белок ни разу в жизни не видела? — фальшиво удивился я. — Это наш новый питомец. Твоя задача — следить за ним. Играть с ним. Веселить его.

Оксана посмотрела на бельчонка. Бельчонок посмотрел на нее. В его крошечных глазах читался животный ужас.

— И все? — разочарованно протянула Оксана.

— И все, — твердо сказал я.

— А Лира тем временем сидит у Вас на коленочках, — с обидой указала она.

— И? — я поднял бровь.

— Я первая мурлыка! Мне можно! — вставила Лира, прижимаясь ко мне. — А ты… иди сядь на свою белку. Поиграй с ней.

Оксана вновь посмотрела на бельчонка. Тот вновь посмотрел на нее. В воздухе повисло напряженное молчание, которое прервал сдавленный, но абсолютно четкий и разборчивый шепот Сквиртоника, полный самого настоящего ужаса:

— Ну нахер… У нее такая жирная жопа… она меня раздавит…

В комнате воцарилась абсолютная, гробовая тишина. Все, включая меня, замерли и уставились на белку.

— Вот дурак, — сокрушенно протянул я, понимая, что катастрофы не избежать.

— ОН ГОВОРИТ? — хором, с одинаковыми лицами, выдохнули Лира и Оксана.

— Говорю же… — вздохнул я, разводя руками. — Божественные земли. Магия. Аномалии. Всякое бывает.

Оксана медленно повернула голову и внимательно, с ног до головы, осмотрела Сквиртоника. На ее губах расплылась медленная, коварная ухмылка, в которой читалось столько обещаний «заботы», что у меня по спине пробежали мурашки.

— Идем, малыш, — сладко прошипела она, прижимая его к своей груди. — Я позабочусь о тебе. О-очень хорошо позабочусь. И что это ты там сказал про мою попку, а? Повтори-ка для твоей новой хозяйки.

— КВИИИИИИИИ! — пронзительно, уже по-настоящему по-беличьи, завизжал Сквиртоник, когда Оксана, хихикая, вышла из комнаты, прихватив его с собой. Его отчаянный писк был полон такого ужаса, что, казалось, он понял — его божественный статус не спасет его от демонической «заботы».

Вечерние сумерки окрашивали кабинет в кабинете князя Драконхейма в густые синие тона. На массивном дубовом столе, заваленном кипами пергаментов, горели несколько толстых свечей, отбрасывающих трепещущие тени на стены, уставленные книгами. Я сидел, углубившись в изучение финансовых отчетов, которые Бертрам предоставил мне еще утром. Цифры, колонки доходов и расходов, налоги, пошлины… Голова шла кругом.

И вдруг мое перо замерло над одним из листов. Я провел по строчке еще раз, потом перевел взгляд на сводную ведомость. Холодная тяжесть начала сковывать желудок. Я пересчитал еще раз, взял чистый лист и начал выводить собственные расчеты. Результат не изменился.

— Не сходится, — тихо прошептал я, и в тишине кабинета мой голос прозвучал зловеще громко. — Чертовски не сходится.

В этот момент дверь с тихим скрипом приоткрылась, и в проеме показалась бледная, испуганная физиономия Бертрама. Он держал в руках еще одну пачку бумаг и выглядел так, словно шел на плаху.

— Ваша светлость? — робко прочирикал он. — Вы… звали?

— Входи, Бертрам, — не отрывая взгляда от злополучной цифры, проворчал я. — И закрой дверь.

Он послушно вошел и замер перед столом, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Бертрам, — начал я, поднимая на него глаза. — Объясни мне одну вещь. Вот здесь, — я ткнул пером в отчет по портовым сборам, — у меня цифра. А здесь, в общей ведомости, — ткнул в другой лист, — она уже другая. Меньше ровно на тысячу золотых. И так… — я перелистнул несколько страниц назад, — вот здесь, и здесь, и тут. Ровно тысяча. Каждую неделю. Куда?