Книга Князь 2. 18+, страница 85 – Гарри Фокс

Но вслух она, конечно, ничего не сказала. Она лишь опустила голову в знак покорности, пряча от Роксаны свои полные скепсиса глаза.

— А потом… — Роксана загадочно подмигнула, и ее смех, колокольный и ядовитый, зазвенел в вечернем воздухе. — А потом, когда он расслабится и поверит нам всем сердцем… мы ударим. В самый подходящий момент. И он даже не поймет, откуда пришел конец.

Нимфа молча кивнула, чувствуя, как по ее спине пробегает холодок. План был не просто безумным. Он был откровенно бредовым. Но спорить с Роксаной в таком настроении было равносильно самоубийству. Оставалось лишь покориться и надеяться, что в этом безумии есть хоть капля смысла.

Мы стояли в подсобке таверны Марты, и воздух здесь пах не только квашеной капустой и старым деревом, но и стойким ароматом чужого пота, исходящим от нашей новой «маскировки». Одежда, которую Марта с невозмутимым видом выдала нам, была простой до безобразия — потертые штаны из грубой ткани, простые рубахи и поношенные плащи.

— Спасибо, Марта, — пробормотал я, с отвращением разглядывая свои портки. От них исходил едва уловимый, но стойкий запах овец, дешевого табака и чего-то еще, о происхождении чего мне знать не хотелось.

Ирис, стоя перед запотевшим зеркальцем, смотрела на свое отражение с таким выражением, будто ей предложили нарядиться в дохлую кошку. Она покрутилась, оценивая, как грубые штаны облегают ее изящную, упругую попку, и ее нос сморщился от брезгливости.

— Я выгляжу как простушка, — изрекла она, и ее голос каплями ледяного яда падал в тишину комнаты. — Прямо как та самая Пастушка Додди, что пасла своих козочек, пока не нашла своего фермера Додика. Совершенно деревенская идиллия.

Я сердито посмотрел на нее.

— Сейчас не время для твоего ядовитого красноречия, Ирис.

Но она, словно не услышав, резко повернулась ко мне, схватила мои руки и с преувеличенной, почти карнавальной страстью начала осыпать их быстрыми, сухими поцелуями. Ее глаза при этом сияли ледяным насмешливым блеском.

— О, мой дорогой Додик! — она закатила глаза с таким пафосом, что у меня затрещали зубы. — Как мы будем счастливы в нашей хижине! Я буду доить коров, а ты — ковыряться в навозе!

Я вырвал свои руки.

— Хера себе сказки для детей нынче пошли(Пастушка Додди и Фермер Додик — сказка для детей в Драконхейме), — проворчал я, поправляя неудобный воротник рубахи. — Ладно, хватит клоунады. Запоминай легенду: мы торговцы шкурами из захолустья. Я — твой брат. Или муж. Чертовски сварливый муж.

— О, это будет несложно, — фыркнула Ирис, натягивая капюшон плаща. — Ты и в жизни-то редко бываешь иным. Пошли, «Додик». Посмотрим, насколько гнилыми оказались твои «Золотые Совы».

В углу таверны, развалившись на бочке как королева на троне, Оксана попивала вино из глиняной кружки. Ее глаза, полные насмешки, следили за нашими сборами.

— Жаль, что меня не берут, — протянула она, смакуя напиток. — Я бы с этим справилась куда веселее. И эффективнее.

Ирис, уже стоявшая у двери в своем простоватом наряде, бросила на нее уничтожающий взгляд.

— Ты? Сдать себя с первого же поста, потому что не сможешь удержаться, чтобы не подмигнуть каждому второму стражнику? Ты не похожа на приличного человека даже когда молчишь. Твоим поведением смутились бы даже в публичном доме.