Книга Огненные рельсы, страница 29 – Сергей Иванович Зверев

Зоя протянула Егору его пистолет.

— Возьми, а то ночь, лес, да и враг может поблизости оказаться.

Лес стоял черный и немой, будто вымерзший насквозь. Белый снег и черный лес на нем создавали декорацию какой-то зловещей сказки. Максимов вставал и шел за дровами, снова ломал подготовленные сухие палки и бросал их в костер. Снег хрустел под ногами, как битое стекло, а поднявшийся ночью ветер, пробираясь сквозь еловые лапы, выл тихо и зло, словно раненый зверь. Но здесь, в глубине чащобы, упрямо горел костер – яркий, дрожащий. Его свет боролся с декабрьской тьмой, отбрасывая рыжие блики на лица троих людей.

Старшина Максимов сидел на корточках, подбрасывая в костер сухие ветки. Он старался поддерживать ровный огонь. Так и дров хватит на всю ночь и не будет слишком жарко или слишком холодно детям. Руки его сильные, грубые двигались автоматически. Поддерживая огонь, Егор думал о многом. И о войне, и о жене, которая где-то сейчас помогает раненым в санитарном поезде. Может, опять попали под бомбежку, а может, доставили раненых в госпиталь и теперь отсыпаются по дороге на фронт, туда, где идут ожесточенные бои и где снова будет много раненых.

Между двумя кострами, прижавшись друг к другу, на толстом слое лапника лежали Зоя и Ваня. Девушка обнимала, прикрывая полой своего старенького пальто, мальчика, как мать. Нога у Вани болела, она должна была в первые сутки очень болеть, но мальчик постанывал только во сне, неловко двинув ногой. А ведь она ему не сестра, вспомнил Максимов информацию об отряде, которую ему сообщили в разведотделе. Об этом мальчике старшине вообще ничего не говорили. Да и ничего удивительного, когда вокруг столько горя, может и мальчик-сирота появиться, если в отряде такие люди, для которых чужая беда, как своя собственная.

«Держитесь. Вам надо держаться. Мне-то что, мне не впервой», – подумал старшина и прислушался к лесу. Где-то далеко, за снежными холмами, гремела война. Но здесь, в этой промерзлой чаще, были только три человека и огонь, который не давал тьме их проглотить. Ваня вдруг зашевелился и поднял голову, уставившись на Максимова.

— Дяденька, а мы до своих дойдем? – прошептал он.

Максимов посмотрел на мальчишку, потом на Зою. В ее взгляде читался тот же вопрос.

— Дойдем, – сказал он твердо. – Только держитесь.

И снова подбросил в костер веток. Пламя взметнулось вверх, осветив на мгновение их лица – усталые, изможденные. Пока горел этот огонь, была надежда. Пока был хоть один, кто не давал ему погаснуть – был шанс дожить до утра.

Наступило утро. И когда солнце осветило верхушки крон деревьев, троица уже шла по лесу. Максимов нес Ваню на руках, давая себе периодически отдыхать. Снега в лесу было мало, декабрь в этом году вообще выдался очень малоснежный. Максимов шел и вспоминал сибирские снега, когда из деревни ни в лес, ни в поле нельзя было сунуться без лыж. Отец делал крепкие, надежные охотничьи лыжи. Он даже перенял у местных народов способ подбивать полозья лыж мехом, чтобы они скользили только вперед, а назад не катились. Это помогало и бежать на них по ровной местности, и подниматься по склону.

Старшина не расспрашивал Зою, сколько им еще идти. И когда он стал уже подумывать о том, что своих спутников пора бы покормить, поддержать их силы, девушка указала рукой вперед.