Книга Огненные рельсы, страница 33 – Сергей Иванович Зверев

— Вот значит, как! – неожиданно проворчал Сорока. – Значит, враг еще не напал, а у нас планировалось отступление? Тайнички устраивали!

— Не планировали, – оборвал особиста Романчук. – Не планировали, а не исключали и такой вариант развития событий! Ты разницу, Олег Гаврилович, ощути, пойми ее. Ты вон ребятишек спроси о том, как они в школе в туристические походы собирались с учителем. Почему они с собой брали медицинскую аптечку? Планировали ссадины и переломы, отравления? Не говори ерунды, они просто брали аптечку на случай, если произойдет неприятность. Так вот и командование наше не исключало, что удар может быть поначалу таким сильным, что армии придется отойти, чтобы перегруппировать силы, пополнить свои ряды и снова ударить по врагу. А для этого нужна разведка в его тылах, диверсии нужны на коммуникациях. Это не игра! Война не игра и не размахивание лозунгами. Тут учитывать надо все варианты, даже самые неприятные! Немец подошел к Москве, близко подошел, аж на последнюю трамвайную остановку в пригородах вышел, а все равно его шуганули от Москвы так, что он драпает и только пятки сверкают. Хороши бы мы были, если бы этих тайных складов не устраивали бы перед войной. Вон послушай старшину, в ноги поклонись генералу Жукову и тем людям в Генштабе, кто придумал это еще до войны и постарался этот план реализовать.

— Ну, ладно, ладно, – хмуро отмахнулся Сорока. – Чего ты на меня напал! Я все понимаю, просто обидно, что немец так далеко зашел на нашу территорию, что столько городов и сел под его сапогом оказалось. А ведь там наши советские люди, которые верили, что Красная армия их защитит. А раз здесь сейчас не вся Красная армия, а мы с вами, значит, на нас вся ответственность перед народом и лежит!

— Золотые слова, – усмехнулся Лещенко. – Вот теперь мне нравится твое настроение, Олег Гаврилович!

— Давайте все же вернемся к вопросу о тайнике, – деликатно откашлявшись, предложил Максимов. – Седов говорил, что оставил вам свою полетную карту?

— А далеко отсюда тайник? – нетерпеливо стал задавать вопросы Канунников, который тоже терпеть не мог этих препирательств с особистом.

Слишком уж Сорока мыслил по-особенному, и не всегда его можно было правильно понять. Несомненно, он готов был отдать жизнь за Родину, не меньше других болел за общее дело, но выражалось это его стремление часто немного странно. Возможно, он и правда имел право подозревать многих в предательстве – такова была всегда специфика его службы. Но как можно жить и воевать, если ты не веришь вообще никому и считаешь, что каждый может предать. Вообще-то Сорока часто возражал, пытался убедить товарищей в том, что он на самом деле так не думает. Просто он привык подходить к своей работе по принципу лучше подозревать больше людей и ошибиться, чем пропустить врага и заплатить за это жизнями многих, а то и катастрофой на фронте.

Романчук расстелил на столе карту, и партизаны, даже женщины, собрались вокруг нее. Только согревшийся и сытый Ваня спал на кровати, укрытый двумя одеялами. Впрочем, и особиста за столом не было. Сороку Романчук отправил сменить на посту Бурсака, который уже наверняка основательно замерз. Да и от нетерпения наверняка изнемог. Очень ему хотелось узнать, кто же на самом деле этот человек, который привел Зою и Ваню, и что решил командир.